Дачный плов в казане
Дачный плов в казане Мне семьдесят лет, и я храню свой паспорт невинности под подушкой. Но сегодня... Сегодня жара такая, что даже мой байковый халат прилип к спине в самых нескромных местах. Я решила: баста. Моя плева (духовная) лопнет от натуги. Буду готовить Плов. Соседка Валька говорит, это как первый раз с мужчиной: страшно, горячо и всё дымится. **Раздеваем ингредиенты (Святая Троица):** * **Мясо (800 г).** Говядина. Лежит на доске — темное, пористое, покрытое пленкой, как кожа старика. Я беру нож. Руки дрожат, как осиновый лист во время грехопадения. *Хрясь*. Режу кубиками. Они влажно шлепаются друг о друга. Господи, какой он твердый... * **Морковь (800 г).** Очищаю её. Длинная, упругая, ярко-оранжевая. Слишком фаллическая, если честно. Держу её в кулаке, пока тру на терке. Сок брызжет мне на передник. Я краснею до корней волос и ушей. * **Лук (3 шт.).** Чищу. Кидаю в воду, чтобы не плакать, но слезы всё равно текут. Это слезы предвкушения. Того самого, которого у меня никогда не было. **Ритуал (Грехопадение в чугуне):** 1. **Казан.** Ставлю его на огонь. Он черный, тяжелый, внутри уже запеклась чья-то прошлая жизнь. Наливаю масло (200 мл). Оно начинает дымиться. Запах пошел такой плотский, что кот Барсофоний забился под диван и крестится задней лапой. 2. **Кидай мясо.** Бросаю кусок. *Шшшшш...* Оно шипит! Обжаривается! Корочка становится коричневой, почти черной. Я мешаю его шумовкой... движение бедром... туда-сюда... Ох, мамочки, ручка железная нагрелась, жжет пальцы, но я терплю. Боль сладкая. 3. **Кидай лук и морковь.** Высыпаю всё это сверху. Перемешиваю. Масло пузырится вокруг овощей, обволакивая их. Это... это просто неприлично выглядит. Такая влажность. Такой жар. 4. **Специи.** Приправа для плова. Зира. Она пахнет восточным базаром и чужим мужским потом. Щепотка соли. Крупные кристаллы падают в жир, как мои несбывшиеся надежды на свадьбу в 1975 году. 5. **Кипяток.** Заливаю эту бурлящую массу. Вода скрывает грех под собой. Закрываю крышкой. Огонь тише. Пусть томится. Внутри казана сейчас происходит соитие мяса и корнеплодов. Оставляю их наедине на 40 минут. Убегаю в дом, чтобы попить валерьянки. 6. **Рис.** Промыла его сто раз. Рисинки лежат в воде, прозрачные, беззащитные. Выкладываю их сверху. Ровным слоем. Белоснежным саваном. **НЕ ПЕРЕМЕШИВАТЬ.** Батюшка Серафим говорил, перемешивать слои — блуд. Я послушная девочка. 7. **Чеснок.** Три головки. Целые. Втыкаю их прямо в белый рис. Погружаю по самые «плечики». Как будто прячу маленьких резиновых любовников в сугробе. 8. **Вода.** Лью кипяток через дуршлаг. На палец выше риса. Закрываю крышку. Герметично. Огонь — самый малый. **Финал (Апофеоз):** Тишина. Только сверчки и бульканье ада под крышкой. Проходит 20 минут. Кажется, прошла вечность. Я чувствую пульсацию в висках. Между ног подозрительно тепло. Наверное, климакс шалит. Или Святой Дух снизошел. Открываю крышку. Пар бьет в лицо. Запах... Боже правый, это запах потерянного рая и найденной сковородки. Беру ложку. Деревянную. Священную. Первый черпак... Копаю глубоко, до самого дна. Поднимаю со дна тяжелое, пропитанное соком мясо. Смешиваю с белым, рассыпчатым рисом. Желтая морковь окрашивает всё в цвет закатного солнца над Невой. Накладываю в тарелочку. Глубокую. Сажусь на крыльцо. Первая ложка входит в рот. Я закрываю глаза. Жир тает. Мясо распадается на волокна. Рис ласкает небо. Господи Иисусе... Где же ты был все эти семьдесят лет? Я не девственница. Уже нет. Меня растлил Казан. И мне понравилось.