В последние недели много говорим с клиентами о беспомощности и одиночестве, о переживан... — 24 июля 2026 г. в 16:56:41.464
В последние недели много говорим с клиентами о беспомощности и одиночестве, о переживании, что никто не придёт, не защитит, не поддержит. Параллельно я много думала о том, что в обычной жизни мне это переживание хорошо знакомо. А вот в работе у меня совершенно другое ощущение: я никогда не работаю одна. Я всегда знаю, что за моей спиной есть люди. Мой терапевт, некоторые тренеры, у которых я училась, супервизоры, коллеги. Кто-то доступен сейчас, с кем-то отношения уже завершились, но эти люди всё равно остаются со мной — не только как внешние люди, к которым можно обратиться, но и как фигуры внутренние. Я помню их вопросы, интонации, способы думать и смотреть. Я помню, какими глазами они на меня смотрели. В любой непростой момент в работе я могу опереться на всё это. Я периодически жалуюсь своему терапевту на то, что во время работы собираюсь в какую-то прекрасную версию себя, которая в разы устойчивее, подвижнее, смелее, сильнее... Мне очень хотелось бы научиться жить именно из этой версии себя. Но как будто дело не только в том, что в работе появляется какая-то лучшая версия меня. Там появляется версия меня, которая не одна. Там я и мощная группа поддержки, состоящая из многих людей. Знание о том, что у меня есть такая опора влияет не только на то, что я могу делать, но и на то, как я себя переживаю в работе. Я могу ошибаться, признавать ошибки, чего-то не понимать, попадать в слияние, не выдерживать какие-то переживания клиента, не знать, как поступить. Могу увидеть, что где-то сработала не очень хорошо, испытать вину или стыд, принести это на супервизию, в интервизию, даже рыдать об этом у своего терапевта. Но при этом я не превращаюсь для себя в плохого терапевта. Я остаюсь достаточно хорошим терапевтом, который иногда ошибается, неидеален, имеет свои ограничения, не всем подходит, далеко не всё замечает сразу... Никакая отдельная ситуация, воспринимающаяся как ошибка или неудача, не ставит крест на всём моём образе себя, как терапевта, не становится ярлыком, сообщающим о моей тотальной плохости или некомпетентности. И это тоже не возникло на пустом месте. За годы собственной терапии, обучения, супервизий и отношений с коллегами внутри сформировался не только хор голосов, помогающих думать. Сформировался опыт: можно не знать, ошибаться, просить помощи, что-то исправлять — и не переставать быть хорошей. Этот тыл складывался годами из регулярных ясных отношений, в которых было разрешено не знать, нуждаться, приносить трудное, просить помощи, быть неидеальной и опираться на других. Да, иногда просить с десятой попытки, иногда опираться, едва не умирая от ужаса и пытаясь контролировать и себя, и опору на все сто, иногда показывать нуждаемость где-то уже на пределе, иногда приносить сложное, сгорая при этом от стыда. Из этого по крупицам собранного опыта появилось не просто знание о том, что тыл есть. Я ощущаю эту поддержку спиной, телом. Постепенно эти поддерживающие отношения стали внутренними: у меня внутри появились образы всех этих людей, которые относятся ко мне доброжелательно. И вместе с ними внутри появилось место, где ошибка остаётся ошибкой, а не доказательством собственной плохости, где можно быть разной, а не только идеальной, где есть, на кого опереться. Наверное, когда я жалуюсь своему терапевту на то, что во время работы собираюсь в какую-то прекрасную версию себя, из которой мне хотелось бы научиться жить, мне хочется перенести в обычную жизнь не профессиональную собранность, не устойчивость и не какие-то свои качества, помогающие работать. Мне хочется вот этого переживания: я могу не справиться, ошибиться, сделать что-то ни разу не идеально, и всё равно, остаться достаточно хорошей и не одной, а со знанием, что мне есть, на кого опереться. И в этом есть некоторая надежда. Я уже умею впускать других внутрь, опираться на них и выращивать из этих отношений устойчивое хорошее представление о себе и стойкое ощущение, что у меня всегда есть защищённый тыл и опоры. Пока лучше всего я научилась делать это