Пока я рожала, мой муж целовался в подсобке с медсестрой — 19 июля 2026 г. в 00:19:07.824
Пока я рожала, мой муж целовался в подсобке с медсестрой Схватки начались в три часа ночи. Паша спал, уткнувшись лицом в подушку, и даже не пошевелился, когда я вскрикнула. Я дотянулась до его плеча, потрясла — он что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. — Паша, началось. Вот теперь он подскочил. Заметался по комнате, натягивая джинсы задом наперёд, потом выругался, переодел. Я стояла в дверном проёме, придерживая живот, и смотрела на него. Мой муж. Красивый, испуганный, сонный. Я тогда ещё любила его. Тогда ещё не знала. В машине он держал меня за руку между схватками и повторял: «Всё будет хорошо, Мариш, всё будет хорошо». Я верила. Закрывала глаза, дышала, как учили на курсах, и верила каждому слову. В приёмном покое нас встретила медсестра. Молодая, лет двадцати пяти. Тёмные волосы убраны под шапочку, родинка над верхней губой, имя на бейдже — Алина. Она деловито заполняла бумаги, задавала вопросы, улыбалась. Обычная медсестра. Ничего особенного. Паша поцеловал меня в лоб, когда меня увозили в родильный зал. — Я буду ждать. Я рядом. Последнее, что я видела перед тем, как двери закрылись, — его встревоженное лицо и ладонь, прижатую к стеклу. Роды шли тяжело. Восемь часов. Эпидуральная анестезия не подействовала. В какой-то момент я перестала понимать, где нахожусь, — только боль, только голос акушерки: «Тужься, Марина, тужься». Я тужилась. Кричала. Хваталась за поручни. Думала о ребёнке. Думала о Паше. О том, как он сейчас волнуется там, в коридоре, меряет шагами линолеум, заглядывает в телефон. В 11:47 родился Лёша. Три килограмма четыреста граммов. Закричал сразу — громко, требовательно. Мне положили его на грудь, тёплого, мокрого, сморщенного, и я заплакала. Медсёстры заканчивали процедуры. Я лежала обессиленная, но счастливая. Хотелось, чтобы Паша увидел сына. Прошло полчаса. Сорок минут. Час. Я позвонила. — Паш, ты где? — Сейчас, Мариш, сейчас. Тут… задержался. Голос у него был странный. Какой-то сдавленный. Я списала на волнение. Ещё через двадцать минут я позвонила снова. Не ответил. Я набрала ещё раз. И ещё. Тишина.