ВРАЧА-ПЕДИАТРА СЧИТАЛИ РОХЛЕЙ, ПОКА ЕГО КОШКА НЕ ПОСТАВИЛА НА МЕСТО БАБКУ-СКАНДАЛИСТКУ....
ВРАЧА-ПЕДИАТРА СЧИТАЛИ РОХЛЕЙ, ПОКА ЕГО КОШКА НЕ ПОСТАВИЛА НА МЕСТО БАБКУ-СКАНДАЛИСТКУ. НО ГЛАВНЫЙ СЮРПРИЗ ЖДАЛ ВПЕРЕДИ Он торопился домой – высокий, худой, двадцатисемилетний мужчина. Внешность «ботана» усиливали очки в роговой оправе и застенчивая улыбка, не сходившая с его лица. Он всегда улыбался потому, что был доволен своей жизнью и своей работой. Молодой врач с несуразной внешностью, педиатр в детской поликлинике, он нравился своим пациентам – деткам небольшого рабочего поселка. Их мамочки – напротив, смотрели на него с некоторой долей неприязни. Все потому, что дети видели в нем доброго, веселого доктора, которого совсем не страшно посещать, а их мамочки – странного человека. «Мужчина должен быть мужественным! – считали они. – В крайнем случае – серьезным». Но ни мужественности, ни серьезности в этом типе они не наблюдали. Только мягкая, добрая улыбка, негромкий голос и глаза за стеклами очков – до беззащитности добрые глаза. Узнав, что в поликлинике появился новый детский врач, местные бабушки, вкусившие пуританского воспитания, навострили уши. Язык у отдельных особей женского пола не прекращает свой рост в течение всей жизни и к преклонным годам достигает неприличной длины, к тому же данный дефект сопровождается непрерывным зудом. Однако, это не доставляет им неприятных ощущений – напротив, они с удовольствием чешут их, сидя на подъездных лавочках: – Слышали, девки – педиатр в поликлинике новый, мужчина! С виду – рохля рохлей, но врач, говорят, хороший! – Как – же так – мужчина? Еще и педи... Прости, Господи! К нему ведь и девочки ходят. А он их, знать, заголяться заставляет – послушать, или хуже того – животик пощупать! Не маньяк ли? – Вы, как хотите, подружки, а я свою внучку одну к нему не пущу! Вместе с ней буду на приемы ходить. И если что не так, то я ему такое устрою! Виновник пересудов – Алексей, закончив прием, торопился домой к Маше. Они жили вдвоем и души друг в друге не чаяли. Маша, хоть и любила Алексея, но держала его в «ежовых рукавицах». Каждый вечер она встречала его нежным взглядом, словно будущая супруга и каждое утро провожала презрительным прищуром бывшей. Каждую ночь она демонстративно занимала единственную в доме подушку, милостиво позволяя Алексею приткнуться на краешке кровати с продавленной сеткой. Но он не обижался, его все устраивало, он все прощал своей капризной, но доброй и нежной Машеньке. Маша появилась в его жизни случайно. Когда ему выделили жилье, он, памятуя о том, что первой в жилище должна войти кошка, озаботился. Стоя с чемоданом в руках у подъезда, думал: - «Где ж ее взять – то, кошку?» – Может, я сгожусь? – Застенчиво мяукнуло бездомное создание, выйдя из кустов и угадав затруднения человека. Пройдя по квартире, она запрыгнула на кухонный подоконник и объявила: – Это будет мое место! Не занимать! - возразить Алексей не смог, тем самым продемонстрировав все задатки подкаблучника. – Как тебя звать, чудо хвостатое? – только поинтересовался он и услышал в ответ внятное: – Мар-р-ри! – Какая же ты Мари? – улыбнулся Алексей, – ты Маша, Машенька. Кошка окинула Алексея долгим взглядом и согласно прикрыла глаза. Каждое утро сердце Алексея обливалось кровью, он намеренно разговаривал с Машенькой притворно - веселым тоном, чтобы только не видеть ее осуждающий взгляд. – Опять оставляешь меня одну! – ворчала она. – Конечно! Тебе там весело, люди кругом. А я тут одна весь день. Сижу, вот, смотрю в окно, тебя ожидаючи, волнуюсь за тебя. Вот помру с тоски! Однажды придешь домой, а я на подоконнике буду лежать, холодная. – Машенька, не могу же я не ходить на работу? Там ведь детки ждут, им моя помощь нужна. – Конечно! – обиженно отворачивалась Маша. – Чужие детки тебе дороже родной кошки! Уходи! Видеть тебя не хочу!