— Мам, привет, — сказал Андрей ледяным тоном.
— Мам, привет, — сказал Андрей ледяным тоном. — Ой, сыночек, хорошо, что позвонил, — отозвалась Галина Сергеевна бодрым голосом. — Я тут как раз думаю, надо бы вам машину на мойку загнать в пятницу перед свадьбой, чтобы Игорь её чистую забрал. И заправьте полный бак, пожалуйста, чтобы ребятам не суетиться. — Никто ничего забирать не будет, — отрезал муж. Повисла короткая пауза. — Что значит не будет? Андрей, мы это уже обсуждали. Я не позволю вам позорить меня перед Натальиной семьёй! — Мам, ты отдала мою машину под перевозку грязных мангалов на турбазу? Ты в своём уме? У меня салон белый! — Ой, да что ему сделается, твоему салону! — голос свекрови мгновенно перешёл в наступление. — Постелют покрывало! Зато людям удобно! Вы как куркули над своим железом трясётесь! Я уже всем сказала, что это наш подарок молодым! Сватья мне чуть руки не целовала, что мы транспортный вопрос закрыли! Не думала, что вы такие жадные. Я вам в своё время сто пятьдесят тысяч дала на самую первую вашу машину. Которую вы продали и вложили в эту. Или забыли уже? — Значит, вспомнила. Хорошо, мама. В понедельник получишь свои сто пятьдесят, до копейки, — чеканя каждое слово, произнёс Андрей. — А подарок твой. Вот ты его и дари. Покупай мангал, нанимай «Газель» и вези. Моя машина ни на какую свадьбу не едет. И я никого возить не буду. Вопрос закрыт. Он нажал кнопку отбоя. Телефон в его руке слегка подрагивал. Я подошла и молча поставила перед ним кружку с чаем. — Знаешь, что самое противное? — сказал он, глядя перед собой. — Она ведь даже не спросила. Она реально считала, что имеет право распоряжаться. В понедельник Андрей перевёл матери сто пятьдесят тысяч. Всю нашу подушку на чёрный день, до последней копейки. Следующие две недели мы жили в режиме вялотекущего противостояния. Галина Сергеевна звонила каждый день, чередуя жалобы на скачущее давление с обвинениями в чёрствости. Она давила на то, что Натальины родители теперь считают нашу семью нищебродами и жлобами, раз мы не можем даже машину на пару дней дать. Потом позвонила мать Дениса, Евгения, и плачущим голосом попросила войти в положение, потому что «Галина Сергеевна так расстроилась, ей скорую вызывали». Андрей держался. Вместо долгих дебатов и оправданий он просто перевёл Денису на карту пятнадцать тысяч рублей, сопроводив перевод коротким сообщением: «На аренду минивэна для гостей. С наступающим». Денис деньги принял и даже не поблагодарил. В день свадьбы мы приехали к ЗАГСу на такси. Возле входа стоял арендованный белоснежный микроавтобус Mercedes, чистый и сверкающий. Из него выходили нарядные гости. Игорь, друг жениха, действительно оказался очень суетливым и дёрганым парнем. Когда он вытаскивал из багажника коробки с шампанским, то так неловко распахнул дверь, что ударил ею по декоративному столбику ограждения. Я с ужасом представила, что бы он сделал с нашим кроссовером за два дня. За свадебным столом Галина Сергеевна с нами почти не разговаривала. Она нарочито отводила взгляд, когда мы подходили к общему столу, и громко, чтобы все слышали, рассказывала родственникам со стороны невесты, как сложно сейчас доверять молодёжи, которая «совершенно не понимает ценности семейных уз и трясётся над каждой копейкой».