Ирина тем временем кое-как добралась до вокзала на попутке, купила билет и, пройдя на п...
Ирина тем временем кое-как добралась до вокзала на попутке, купила билет и, пройдя на перрон, устало опустилась на неудобную, покрашенную зелёной краской деревянную скамью. Решив проверить, что именно положил ей муж, она открыла замки чемодана и на секунду остолбенела от увиденного. Внутри, вместо привычных личных вещей и одежды из шкафа, аккуратно лежали плотно упакованные в полиэтилен пачки денег в банковской упаковке, какие-то тяжёлые свёртки и три толстые папки с документами. В одной из папок обнаружились патенты и чертежи — те самые, которые муж, по его собственным заверениям, давно и выгодно продал. Во второй папке лежал подробный компромат на самого Романа, его партнёров и подельников по криминальному бизнесу. Кроме бумаг, там было несколько флешек. В третьей, самой тонкой папке, по какой-то причине хранились медицинские выписки из истории болезни её покойного отца. Ирина, ещё не до конца осознавая происходящее, захлопнула чемодан и вдруг вспомнила, что видела в прихожей его точную копию, когда они выходили. Причина, по которой такое сокровище попало в руки неугодной и выгнанной жены, мгновенно стала ей ясна. У мужа с молодости были проблемы с памятью на цвета и мелкие детали. Он постоянно путал серый и серо-синий костюмы, никогда не мог найти нужный галстук и страшно злился, когда ему на это указывали. Ирина провозилась с замками, пытаясь их снова застегнуть, но туго набитый чемодан отказывался слушаться. Она понимала: довольно скоро Роман хватится пропажи, но она больше не намерена быть безмолвной пешкой в чужой игре. С огромным трудом замок, наконец, щёлкнул. Параллельно с этим у ворот посёлка разворачивалась своя драма. Романа и его любовницу уже поджидали люди криминального авторитета по прозвищу Глеб Суровый, который был главным смотрящим за этим городом. Суровый довольно быстро обнаружил, что его новый партнёр — Роман — собрался в спешке бежать за границу со всеми деньгами. Спускать такое вопиющее унижение авторитет не привык никому. Но и Роман оказался не промах: он выжимал из своего дорогого автомобиля всё, что тот мог дать, петлял по дворам, пытаясь оторваться от преследования, и в конце концов ему это почти удалось. К зданию вокзала он подъехал в состоянии бешенства и сразу же, не теряя ни секунды, бросился на перрон. Ирину он заметил издалека: нелепая, промокшая до нитки фигурка в плаще, прижимающая к себе несуразно большой чемодан, одиноко жавшаяся к колонне. Ирина тоже увидела знакомый мужской силуэт, и её тело среагировало быстрее, чем работал разум. Она, не раздумывая, подхватила тяжеленный чемодан и со всех ног бросилась вперёд, в сгущающуюся темноту в конце перрона. Она помчалась по щербатой, разбитой лестнице вниз, где виднелся какой-то технологический тупик и отстойник для старых вагонов. Ирина петляла между ними, спотыкалась о рельсы, падала, снова вставала и бежала, раздирая ладони. Сзади из темноты раздавалось тяжёлое, хриплое дыхание преследователя и его полные ярости крики. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она отчётливо понимала: если Роман её догонит, он не станет церемониться. Убьёт прямо здесь, между вагонами, и никто никогда не узнает правду. Никаких свидетелей. И с этой мыслью, споткнувшись в очередной раз, она полетела в какую-то яму, но в самый последний момент её кто-то резко схватил за шиворот и рывком затащил наверх вместе с чемоданом, ручку которого она сжимала так, что побелели костяшки пальцев.