Нина Аркадьевна руководила всеми на работе. Ну и дома тоже никому спуску давать не соби...
Нина Аркадьевна руководила всеми на работе. Ну и дома тоже никому спуску давать не собиралась. Так и жили, пока не стало Настиной мамы. С двухлетним ребёнком на руках, в полной растерянности молодая женщина металась между ритуальными агентствами и моргом, привозила одежду, оформляла документы. Всё это было для неё непривычным делом. При этом слёзы сами собой текли по щекам, словно кто-то забыл закрыть кран. Сразу после похорон муж вдруг стал необычайно ласков и внимателен. Даже с сыном начал гулять, чего раньше и близко не было. А между делом заставил жену быстро оформить у нотариуса наследство и тут же подсунул ей бумагу — доверенность на управление имуществом. Пояснил, что квартиру они сдадут. И чтобы Насте не пришлось самой разбираться с квартирантами, муж благородно был готов взять всё это на себя. — Ну ты сама подумай. Котёл у нас всё равно общий. Все доходы в него и идут, — убалтывал её Виктор. — Ты же понимаешь, деньгами должен распоряжаться мужчина. Я не из тех, кто будет просить у жены на каждую мелочь. Неправильно это? — Да, согласна, — механически отвечала совершенно деморализованная Анастасия. — Я подпишу. — Вот и умничка, — улыбнулся он. — Всегда знал, что у меня самая лучшая жена. Два года квартира сдавалась. Настя забрала оттуда лишь фотоальбом и мамину шкатулку со всякими памятными мелочами, открытками, обёртками от мыла, другими вещами, которые были дороги сердцу Клавдии Андреевны. Саму квартиру она не посещала. Арендаторов видела только раз при подписании договора. Ну и потом пару раз они звонили сообщить о задержке оплаты. Но в последние пару месяцев муж резко сменил тактику, начал заговаривать с ней о том, чтобы продать квартиру. Поначалу Настя была категорически против, но муж оказался настойчив. — Ну чего ты упрямишься? Речь ведь идёт не о фамильном дворце, а об однушке в спальнике, — сердился он. — Вместо неё мы сможем взять двушку в новостройке. На этапе котлована жить пока есть где. Мама нас не гонит. А пока квартира строится, поднакопим и внесём остальную сумму. Там и переезд будет не за горами. Ну ты же сама устала жить с моей мамой, а тут своё жильё. — Ну даже не знаю, — сомневалась Настя. — Сейчас столько всяких мошенников. — Ой, да перестань. У меня есть проверенный риэлтор, — обнял её муж. — Я обещаю, сразу съедем, как только появится такая возможность. Хоть вздохнёшь свободно без диктатуры моей матери. — Витя, а что будет, если дом не построят? — вздыхала Настя. — Ну мало ли таких случаев. Мы ведь вообще без квартиры останемся. — Да всё нормально будет, — улыбался муж ласково. — Верь мне. И она очень старалась верить, но всё равно продавать мамину квартиру было как-то боязно. Пусть даже формально, но всё-таки это единственная память о прошлом. — Настя, котлеты горят, вся кухня в дыму! — раздался вопль свекрови. — Опять в своих облаках витаешь. Ну нельзя же быть такой беспечной. Ладно, сама угоришь. Ты же мне уморишь и внука. Он-то чем провинился? — Я форточку открою, — Настя выключила изрядно подгоревшие котлеты и вздохнула. Жить со свекровью было совершенно невыносимо. — Опять ужин сожгла, — морщилась недовольно Нина Аркадьевна. — А где Виктор? — Я-то откуда знаю, — сказала Настя. — Он мне не звонил. — Ты же не огрызайся. Я ведь просто спросила, — сказала свекровь. — Ребёнка покормила? — Да мы только пришли, — оправдывалась невестка. — Не успела ещё. — Ой, ночь на дворе. Ему уже спать скоро, — продолжала возмущаться свекровь. — А тебе хоть бы хны. Сидит, мечтает наша красавица. Иди-ка сюда, мой хороший. Бабушка сейчас тебя накормит.