— Ромашка... — прошептал он, всё ещё не веря до конца. — Ведь так тебя звали в детстве....
— Ромашка... — прошептал он, всё ещё не веря до конца. — Ведь так тебя звали в детстве. Ты рассказывала мне на одном из сеансов. Твоя пшеничная коса, заколка с цветами... Ты всегда была солнечной. Всегда. Он осторожно коснулся пальцами букета, который она прижимала к себе, словно величайшую драгоценность. Зинаида вдруг подскочила, вспомнив о каких-то важных делах, быстро попрощалась и выскочила за дверь. Но не прошло и минуты, как дверь снова приоткрылась. В щели показалась её голова. — Максим Харитонович, спасибо за ромашки. Мне было очень приятно. Он оторвал взгляд от бумаг, поправил очки и улыбнулся, глядя на неё. — Зинаида... это вам спасибо. За то, что приняли их. За то, что были искренни. За то, что пришли снова. Ромашки уже завяли бы без вас. Зинаида протиснулась в кабинет и, лукаво улыбаясь, проговорила: — Вы меня простите, конечно, Максим Харитонович, но... вы хотели мне ещё подарить коробку конфет и шампанского. Я пришла их забрать. Она взяла со стола коробку конфет и бутылку шампанского, послала ему воздушный поцелуй, развернулась и убежала. Он посмотрел на опустевший стол. Только что там стояли шампанское и конфеты. Теперь — ничего. Лишь лёгкий шлейф её духов да эхо воздушного поцелуя. Он поправил очки и с улыбкой подумал: «Зинаида... вы неисправимы. Вы только что украли мой ужин, моё сердце и мой покой. И я абсолютно счастлив». Через некоторое время, когда он снова погрузился в работу, зазвонил телефон. Максим Харитонович взял трубку и услышал женский хохот. Оттуда неслась песня: «Маруся, раз, два, три, калина, чернявая девчина, сяду ягоду рвала...» И поверх всего этого — голос Зинаиды, счастливый, пьяный, озорной. — Максим Харитонович, здравствуйте! Шампанское было великолепное! А коробка конфет просто ушла на раз! Девчонки все довольные, передают вам привет! Приезжайте к нам! Он сильнее прижал трубку к уху. Оттуда неслось веселье, песни, смех. Он медленно откинулся в кресле, поправил очки и тихо рассмеялся. — Зинаида... вы устроили девичник с моим шампанским и моими конфетами. И позвонили мне, чтобы я это услышал. Это... это высший пилотаж. Вы не пациентка. Вы — стихия. Этот задор захлестнул его. Если бы кто-то раньше сказал ему, что он согласится на такое, он бы не поверил. Но сейчас, не раздумывая, он быстро собрался, по дороге заскочил за цветами, выпивкой и закуской, и вот уже стоял на пороге их квартиры. Звонок в дверь. Зинаида вышла открывать, и в ту же секунду из комнаты донеслись восторженные крики: «Ура! Ура! Как здорово! К нам мужчина пришёл!» Максим Харитонович на мгновение испугался. Но он был счастлив. В его руках — букеты полевых ромашек, пара бутылок шампанского и коробки конфет. Девушки подхватили его, затащили в комнату. Он не успел опомниться, как с него сняли пальто, повесили на вешалку и увлекли в самый центр веселья. В зале гремела музыка. Неслось: «Маруся, раз, два, три, калина, чернявая девчина, сяду ягоду рвала...» Девушки прыгали, визжали, хватали бутылки, открывали шампанское, наливали бокалы и Максиму, и себе. Его обнимали, целовали. Он сначала стеснялся, но вскоре и сам потянулся к бокалу. Первая бутылка опустела быстро. И тут кто-то из девчонок предложил: «А давайте поиграем в бутылочку!» Все подхватили, закричали «ура». Максим удивлённо спросил: «А что это за игра?» Девушки переглянулись и громко рассмеялись: «Мы тебя сейчас научим!» Все сели в круг. Раскрутили бутылочку. Горлышко указало на одну из девушек. — Максим Харитонович, тебе целоваться с Настенькой! — объявили хором. Настя была женщиной с формами: пышный бюст, глубокое декольте, очень короткая юбка. Она подошла вплотную, прижалась и поцеловала его — смачно, долго, уверенно. Максим вспотел. Он сел на место и понял, что пропал.