ОЖИДАНИЕ
ОЖИДАНИЕ Вот скажите мне: кто не любит сюрпризов? Особенно если вам их преподносят. Ну там, с бантиком, с коробочкой, с предвкушением. Сюрприз — это же как лотерея: либо ты счастливчик, либо ты сидишь с вареньем и тремя кружками чая. Вот и я однажды так ждала сюрприз от знакомого. Скажем так, знакомого с потенциалом. Авансом, так сказать. Договорились: должен был преподнести. Я, как гостеприимная хозяйка, а гостеприимство — это моё второе имя, первое — наивность, думаю — угощать так угощать. Достала варенье самое лучшее, к чаю. Заповедная банка, с дальней полки, где хранятся запасы на случай ядерной зимы и прихода принца. Умею удивить, но скромненько. Чай, варенье. И всё это под тихое «ну вот сейчас, сейчас он придёт». И выглядываю — вот-вот должен появиться. Прошёл час. Час — это ещё терпимо. Мало ли, человек в пробке застрял. Или спасает мир. Села за стол, сама начала прихлюпывать чаёк, да в окошко поглядывать. Его нет. Хм. Ну, бывает. Может, застрял в лифте. Может, перепутал день. Может, его похитили инопланетяне, а сюрприз они не отдали. Сижу. Налила ещё себе чай. Вторая кружка — это уже не чай, а напиток терпения. Заваривается не кипятком, а ожиданием. Пью чай. Выглядываю. Нет его. Посмотрела — думаю, наверное, ещё бутербродов сделаю. Бутерброды — это вообще универсальный язык любви. Не пришёл? Ничего, бутерброды его простят. Бутерброды всех простят. Намазала бутеры — а вдруг голодный. Сытый мужчина — это добрый мужчина. Голодный мужчина — это отдельный жанр, не для слабонервных. Думаю про себя: он вернётся, а тут я — красава. Чай налила. Бутер приготовила. Вся такая сижу и жду сюрприз. Красава, ага. В халате, с тремя кружками за плечом и лёгким нервным тиком из-за угла глаза. А он зайдёт, как глянет — а тут поляна из бутербродов. Отведает моих волшебных бутербродов, сразу добрый станет и щедрый. И скажет: «Ой, Елена, какая у вас душа щедрая». И раз — и мне два сюрприза отдаст. Вообще, по моим подсчётам, за такое гостеприимство полагалось минимум три сюрприза. Один — за варенье, второй — за бутерброды, третий — за моральный ущерб, нанесённый моему терпению. Сижу. Рукой подпёрла челюсть. Кисть руки в такт челюсти двигается. Ритм подёргивания жевательный, темп медленный — напоминает танго. Взгляд отстранённо-мечтательный. Мысли текуче-вялые. Желудок урчаще-булькающий. Чай выпила — три кружки. Танго с челюстью — это уже отдельный вид искусства. Партнёра, правда, нет. Партнёр, судя по всему, вообще решил, что танцевать необязательно. Жду. Смотрю на часы. Зевнула. Рука нащупывает в тарелке бутер, и он медленно и печально вплывает в открытый мой рот. Челюсть начинает новый ПА. Но сейчас уже ритм другой — раз, два, три, ча-ча-ча. Лениво подтягиваю следующую кружечку чая. Ча-ча-ча под аккомпанемент урчащего желудка — это, я вам скажу, очень нишевая музыка. Но зато я теперь умею всё это одновременно: ждать, жевать, злиться и танцевать. Талант — его не пропьёшь. Уже темно. Стемнело не только за окном, но и в моей душе. А также в чайнике, который я, кажется, выпила весь. Хотя нет, вру. Чайник на месте. А вот вера в человечество уже пошатнулась. Взгляд шустро шныряет по столу, ища ещё что бы от скуки пожевать. Фокусируюсь. Фокус — объект засекла. Сигнал поступает в мозг. Мозг транслирует команду, щекочет нервные окончания мышц. Рука потянулась за бутербродами в тарелку, приготовленную для знакомого... Кстати, тарелка для знакомого. Хорошая была тарелка. С синей каёмочкой. Долго ждала, бедная. Заговорила совесть: «Не твоё — положи». Совесть у меня, надо сказать, появляется строго по расписанию: когда уже поздно и всё равно никто не смотрит. Мысль-хапуга: «Его нет всё равно, пропадёт бутер, чай уже остыл». Логика — это как топор. Грубая, но убедительная. Совесть заткнулась. Рука потянулась, взяла бутерброд, рот открылся — 🥪 бутер пропал. Глаза от удовольствия прикрылись. Живот довольно заурчал.