Пятигорск
Пятигорск Утром я прошла мимо места где он погиб. Остановилась. Не потому что так положено. Просто стоишь и думаешь. Лермонтов был немилосерден к людям. Женщин цинично унижал. Мартынова провоцировал месяцами, находил точку где больнее всего и давил. «Ядовитая гадина» так его называли. И при этом написал Мцыри. Мальчик вырванный из своего. Живёт в монастыре, накормлен, укрыт, в безопасности. И всё равно бежит. Не потому что плохо. Потому что тоска воет. Три дня на воле и умер. «Я мало жил, и жил в плену Таких две жизни за одну Но только полную тревог Я променял бы, если б мог» Не жалоба. Сделка. Он знает цену и всё равно выбирает интенсивность а не покой. Я думала о том каково это потерять мать в три года. В три года нет слова «умерла». Есть только была. И вдруг нет. Тело ребёнка запоминает это не как событие. Как факт мироустройства. Те кто нужен исчезают. Потом отец. Живой. Где-то рядом. Но не забирает. Я могу только предполагать что происходило внутри, но что-то про себя решалось. Про то чего он стоит. Про то можно ли на кого-то опереться не потеряв. А бабушка любила. Той любовью которая не спрашивает, она знает лучше. Которая окружает так плотно что невозможно почувствовать где заканчиваешься ты и начинается она. Такая любовь не греет. Она держит. Золотая клетка. Как монастырь у Мцыри. И ещё болезненный. Изгой. Тот кого не принимают. Вот в этом котле что-то и выковалось. Человек который чувствовал всё с такой силой что это было невыносимо и научился это чувствование направлять. Превратил дар в оружие. Видел где у человека незащищённое место и бил туда. Первым. До того как успеют к нему. Из злобы. Из боли. Из того и другого, я не знаю. Дар и жестокость были одним и тем же даром. На дуэли не выстрелил. Сказал секунданту: «В этого дурака стрелять не буду». Я стою рядом с этим местом и думаю, что это было. Человек с такой психикой живёт на постоянном внутреннем пределе и единственный способ почувствовать что живёшь это подойти к краю вплотную. Провокация за провокацией. Дуэль за дуэлью. Всю жизнь рвался куда-то, как Мцыри. Искал своё. И не находил. Или находил только в стихах. Мцыри умер через три дня после того как вырвался. Лермонтов в двадцать семь. Беззащитный мальчик которого вырвали из своего и жестокий человек который бил первым – это был один человек. Не два. Стихи были единственным местом где он позволял себе быть только первым из них.
Канал в каталоге Максиметера
1 400 подписчиков · IT и технологии