«Выручишь до пятницы?
«Выручишь до пятницы? Пятнадцать. Очень надо». Ты читаешь это в такси, и вечер, который только что был твоим, заканчивается. Это Костя. Со старого двора, с тех времён, когда никто никому не был должен. В марте он брал двадцать «на неделю». Он про них с тех пор ни разу не вспомнил. А ты вспоминаешь каждый раз, когда видишь его имя. Пятнадцать у тебя есть. Ответа ещё нет, а ты уже видишь его вечер. Пустая кухня. Он сидит над телефоном и пишет тем, кто даёт под проценты. Один. Ты не знаешь, так ли это. Ты знаешь только, что смотреть на эту картинку невозможно. «Ну не чужой же. Как я потом буду, зная, что он там без денег». Ты набираешь «сейчас не могу». Три слова. Смотришь на них. И стираешь. Переводишь ещё в машине. И сразу отпускает. Плечи опускаются, дышать становится легче. Как будто это тебя сейчас выручили. Костя присылает «ты чудо» и сердечко. Через неделю Лена говорит между делом: «Костя и у меня просил. Я сказала, сейчас не могу. Он ответил: окей, без проблем». Окей. Без проблем. Ты смеёшься: «Да, он такой». И чувствуешь, как горят щёки. Дело не в деньгах. Дело в том, что ты тогда стёрла эти три слова, а Лена их просто сказала. И ничего не рухнуло. Никакой пустой кухни. Никаких процентов. Он даже не расстроился. А у тебя до сих пор в телефоне его «ты чудо» с сердечком. И под стыдом поднимается злость. Не на Костю. На Лену, которой почему-то можно. И на себя, которой почему-то нельзя. Он бы не пропал. Он бы просто написал следующему. Сколько ты уже заплатила за то, чтобы не набирать «сейчас не могу»?