— Год потерпела и выгоняешь калеку к матери? — крикнул муж на мой ультиматум. Но свекро...
— Год потерпела и выгоняешь калеку к матери? — крикнул муж на мой ультиматум. Но свекровь ответила ему сама — Я не сиделка, Людмила Петровна, и никогда ей не буду, — сказала Вера в телефон, лежавший на столе между сахарницей и Ириной тарелкой. — Дениса выписывают в четверг. Приезжайте, пожалуйста, хотя бы к среде. — Господи, твоя воля, — донеслось из динамика. — Как это не сиделка? Ты жена ему или кто? — Жена. Поэтому и звоню вам за неделю, а не в четверг вечером, когда его на носилках занесут. Ира, сидевшая напротив, так и замерла с ложкой над салатом. Свекровь ещё минут пять говорила про совесть, про загс и про то, что в её время жёны мужей с фронта на себе вытаскивали. Вера не перебивала. Эти слова она уже сто раз прокрутила в голове сама, пока сидела в больничном коридоре. — Верка, ты в своём уме? — спросила сестра, когда звонок закончился. — Она же теперь всему Арзамасу расскажет. — Пусть рассказывает. Мне его надо домой забирать, а не Арзамас. Хирург тогда вышел к ней через шесть часов, снял шапочку и сказал без предисловий: — Позвоночник собрали, но спинной мозг повреждён полностью. Ниже пояса чувствительности не будет. Готовьтесь к коляске. Вера кивнула и спросила, где тут можно купить воды. Ира ей это потом долго припоминала: человек мужа чуть не потерял, а она про воду. А Вера с утра просто ничего в рот не брала. Случилось всё глупо, как обычно и случается. Вера засиделась у сестры на дне рождения, Денис поехал её забирать. На перекрёстке в двух кварталах от дома в них въехала «Газель», водитель которой спешил на последний заказ и решил, что жёлтый — это почти зелёный. Вера отделалась сломанной ключицей и синяком на полщеки. Денис пролежал в больнице два месяца. Свекровь приехала во вторник с тремя сумками и с порога направилась на кухню. — Я ему котлеты паровые буду делать, — рассуждала она, выставляя банки. — Там его одной кашей кормили. И бульон куриный, он с детства бульон любит. — Людмила Петровна, давайте сядем, пока его не привезли. — А что садиться? Всё и так понятно. — Мне вот непонятно, как мы будем жить, — Вера открыла блокнот. — Ипотека двадцать восемь тысяч в месяц, ещё восемь лет. Денис работать не может, пенсию по инвалидности ему дадут тысяч двадцать пять вместе с доплатами. Если я уйду с работы ухаживать, через полгода мы будем продавать квартиру. — Ну, допустим, — насторожилась свекровь. — Днём я найму помощницу. Она будет возить его на процедуры, заниматься с ним, всё по уходу. А вы с ним вечером и ночью, потому что мне в семь вставать. — А ты сама-то что делать будешь? Деньги переводить и спать? Продолжение