По возвращении я благополучно свалился на два дня в депрессивный эпизод. Ох уж эти фоку...
По возвращении я благополучно свалился на два дня в депрессивный эпизод. Ох уж эти фокусы пограничной психики — когда-нибудь они меня точно доканают. Спина, старательно «подлеченная» в санатории, болела так невыносимо, что я едва не дошел до просмотра «Одинокого мужчины». А в моей системе координат это верный маркер: если я его включаю, значит, готов красиво и печально умереть. Ненавижу это состояние. Ругался с матерью, слушал умные курсы и спасался чтением современных авторов. Наринэ Абгарян совершенно очаровательна: впервые за много лет я читал до часу ночи с большим удовосльвием. Особенно после того, как кино «Зулейха открывает глаза» добило меня примерно на той сцене через 5 минут, где Муртаза в аффекте рубит корову. При всем моем уважении к Чулпан Хаматовой, Гузели Яхиной и Розе Хайруллиной — точно не сейчас. Но затем я неосмотрительно окунулся в повесть Лидии Чуковской «Софья Петровна» и решил-таки посмотреть экранизацию с Каменковой, Ахеджаковой, Розановой, Усатовой и Глаголевой. Каким-то удивительным образом весь хтонический ужас Большого террора несколько сглаживается природной, почти прозрачной интеллигентностью игры Анны Каменковой. Я смотрел и в очередной раз думал: как людям в 1937–1938 годах удавалось просто пережить это время? Творить? Любить? Мы впадаем в экзистенциальную истерику от перебоев с бензином или от того, что в Ниццу теперь нужно лететь через Стамбул (а ведь я помню не только прямые рейсы, но и прямой поезд из Москвы до Лазурного берега!). А тогда твой отец, брат или муж мог просто исчезнуть. Тебя выгоняли с работы, выселяли за 101-й километр или в Сибирь. Я читал протоколы допросов прадеда — ФСБ открыло архивы 1937 года по запросу моего отца. Прадеда реабилитировали в 1964-м. Жаль только, что отец во всей этой истории так ничего и не понял… Как-то в МДТ я смотрел спектакль по роману Гроссмана «Жизнь и судьба» и уже тогда внутренне содрогался от ужаса, слушая, как политические ссыльные в лагере убеждают друг друга: «Слушай, нас сюда поместили по ошибке. В ней обязательно разберутся!» Одного из таких идеалистов там же и убил лагерный уголовник. Как психолог, я прекрасно понимаю, почему люди совершали те или иные поступки в те времена. Животный страх толкал их на предательства и оговоры. Люди просто хотели выжить — и как их можно за это судить? Зато в мемуарах Ингрид Бергман одна итальянская дама жаловалась на времена оккупации Рима: дескать, самым невыносимым во время войны был грохот тяжелых сапог немецких солдат по мощеным улицам, и от этого ужаса она даже похудела на 9 килограммов. Воистину, при всей моей приверженности терапии принятия, в этот момент захотелось дать ей отрезвляющую пощечину. В общем, я вернулся к реальности. Дошел до йоги и искренне надеюсь, что бензиновый кризис не отменит наш кундалини-ретрит на озере через неделю. Я продолжаю читать современных авторов, и они мне определенно нравятся. Купил билеты в театр на сентябрь и октябрь, и эта предсказуемость меня успокаивает. Я стригу собак, кормлю щенков и смотрю фильм по сценарию Лилианы Кавани «По ту сторону добра и зла» — о тройственном союзе Ницше, Лу Саломе и Пауля Рё. Ребенок тут философски заметил, что если грянет дефолт, мы просто переедем на дачу (там, правда, нет отопления, но есть вода и электричество), всю городскую недвижимость сдадим и будем как-то жить. А что, звучит как план. Мне по-прежнему близок Ницше с его идеей Сверхчеловека: Сверхчеловек — это тот, кто после крушения всех внешних опор находит в себе мужество самому стать источником смысла, превратив свою жизнь в творческий акт. Пожалуй, это идеально описывает мою внутреннюю философию в данный момент. И щенки — чудо как хороши. Ши-тцу, всё-таки, удивительные собаки.
Канал в каталоге Максиметера
183 подписчиков · Медиа и блоги