Как это порой случается, среди безмятежности минеральных вод мое расстройство пищевого ...
Как это порой случается, среди безмятежности минеральных вод мое расстройство пищевого поведения решило расцвести пышным цветом. Весь последний год мне казалось, что я наконец-то обрел хрупкое перемирие со своим телом: я перестал маниакально считать калории, исключил почти все углеводы просто потому, что физически чувствую себя без них куда лучше, много гулял и с сентября сбросил около пятнадцати килограммов. И вот, в одном лишь килограмме от цифры «минус сорок» за четыре года, я отправился в Минводы. Первое, что бросается здесь в глаза — это удивительное торжество тучности. Среди молодых, среди пожилых, среди детей. Я с кристальной ясностью понимаю, что ВОЗ не преувеличивает: ожирение действительно гордо шагает по планете, и кажется, будто все полные люди разом приехали в Ессентуки. В санаторной столовой я с затаенным ужасом наблюдаю, как соседи увлеченно поглощают булочки и майонез, запивая их целебным овсяным отваром. Конечно, это ненормально. Но еще более ненормально то, как остро я реагирую на совершенно чужих мне людей. То, что они едят, — не мое дело. И всё же я реагирую. Вчера на рынке мы поддались очарованию южных фруктов и ягод, и я, увы, совершенно потерял чувство меры и обожрался. Ощутив себя раздутым и огромным, я быстрее ветра летел на процедуру с невероятно поэтичным названием «орошение кишечника минеральной водой», чтобы обрести, наконец, колоссальное облегчение — во всех возможных смыслах. Сегодня мы оказались в Кисловодске. Там шумел фестиваль народов Кавказа, разливая вокруг удивительную, почти ностальгическую атмосферу в духе старого ВДНХ. Из каждого павильона нас манили ароматы горячих чебуреков, пряного плова, свежих сыров и лавашей, и, признаюсь, я почти дрогнул. Но мы были сыты после обеда, а чуть позже я оказался у подножия Сосновой горы, возвышающейся на 930 метров над уровнем моря. Туда вели знаменитые «400 ступеней». Я был искренне, до глубины души потрясен тем, с какой невыносимой легкостью взлетел на эту высоту. В тот момент все встало на свои места: стало ясно, зачем нужны мои ежедневные десять километров по парку, зачем нужна эта дисциплина и почему ароматы чебуреков — лишь сладкое пение зловещих сирен. Мой друг, к слову, одолеть этот подъем так и не смог. Сейчас я прохожу совершенно замечательный курс по работе с пищевыми расстройствами в подходе ACT, и меня не перестает удивлять, насколько точно преподаватель описывает мои собственные внутренние процессы. Ко мне пришла клиентка с РПП, и в ее истории я вижу всё то же самое. Мне, пожалуй, везет: я не прибегаю к крайностям, моя жизнь не сузилась до навязчивых мыслей о теле и еде, и мои жизненные ценности остались при мне. Но расстройство никуда не исчезло, и мне еще предстоит научиться не бояться еды. Ведь все основы психологии твердят об одном: как только ты позволяешь себе есть чуть больше, ты начинаешь гораздо меньше думать о тарелке. Шведский стол и окружающая публика стали для меня первым по-настоящему серьезным испытанием после круизного лайнера, где я, парадоксальным образом, ел пирожные с абсолютной безмятежностью и похудел на два килограмма. И несколько слов о полноте — чужой и своей. Я ее не люблю. Буду с вами откровенен. Для меня это, прежде всего, история о нездоровье: давление, диабет, артроз, низкий тестостерон, тяжесть бытия. Сейчас много говорят о повышении рождаемости, но, будем честны, заниматься сексом в тяжелом теле просто лень и утомительно. А для рождаемости он все-таки необходим. Мне всегда была близка позиция русских классиков (и особенно Антона Павловича Чехова): чем больше плоти, тем меньше духа. Вы можете счесть меня фэтшеймером, но я никогда в жизни не чувствовал себя более несчастным, чем те сорок килограммов назад. Впрочем, об этом гораздо лучше говорить в доверительном кругу. Приходите на мою терапевтическую группу по РПП, она стартует осенью. Будем разбираться вместе. Зависеть от еды — невыносимо. Как, впрочем, и от чего-либо вообще.
Канал в каталоге Максиметера
183 подписчиков · Медиа и блоги