Вчера на группе говорили о долженствованиях. И родителях. Как классно помогать отцу коп...
Вчера на группе говорили о долженствованиях. И родителях. Как классно помогать отцу копать картошку. Те, кто меня давно читают, знают, что я не могу копать картошку с отцом — у нас напряженные отношения длинною в 40 лет. Есть масса версий, почему так, но самая популярная — я могу позволить себе жить так, как он не может. В общем, в системе его ограничений и долженствований вполне себе вариант, но за что меня так сильно НЕНАВИДЕТЬ, я не понимаю. Но, послушав моих прекрасных женщин на группе, я все-таки поддался иллюзиям о совместном благоприятном копании картошки и позвонил сегодня матери, потому как вчера она звонила сто раз примерно в момент, когда я говорить не мог. Бог наказал меня. Я вообще начинаю верить, что бог есть. Или карма. Или еще что-то, потому что как только я начинаю погружаться в саттвическое (это на кундалини) удовольствие, еврейский, индийский и, вероятно, русский боги насылают на меня болезнь собак, штрафы ГИБДД и родителей. Господи, мне 54 года, а я опять про родителей. Короче. Картошки не случилось. Случилось… Я даже не знаю, как это назвать, но мысль, которая никак не дает мне покоя уже полдня — отчего самые близкие люди всегда говорят мне исключительно о том, насколько я плох??? И вот, что удивительно — я ведь начинаю им верить. Верить, что я фейк, что я придумываю все, делаю красивую картинку, а на самом деле я ничтожество, который сам бы ничего не добился. Знаете, это так… странно, когда ты взрослый состоявшийся мужчина, переживший два дефолта, развал СССР, смерть любимых и рак, и не можешь ответить — нет! Я не такой. Я хороший. Я достойно живу. Мне не стыдно. Но ты не можешь, потому что вдруг накатывает такая тоска, и этот ебучий вдруг внутренний ребенок появляется, которого ты знать не знал всю жизнь, хочется заплакать, но антидепрессант не дает, и потом ты долго слышишь в голове: «Ты все врешь…». И как же все-таки сложно принимать факт, что чуда не случится и единственный более-менее безопасный способ сосуществования — перестать просто общаться. Навсегда. Потому что слушать все это просто невыносимо. Отчего посторонние люди становятся ближе родных? У меня есть эта теория, что наша главная потребность не столько в любви и принадлежности, сколько в желании быть спасенным от невыносимой легкости бытия, от долженствований, от войны и бесконечного соответствия интернализированным нормам, которые семья в тебя же и засунула: ты должен помогать, ты старший, мы умрем, а ты в ответе, и бла-бла-бла, и бесконечная манипуляция, триангуляция, парентификация, и ты такой: «Надеюсь, ад существует!». И я так потом ненавижу себя за то, что так реагирую, что вовлекаюсь, что со мной не работают эти прекрасные доводы: «Это же твои родители, они же старые, они же могут скоро умереть, и как ты будешь себя чувствовать?!!» Не работают. Я плохой все-таки сын? И я начинаю судорожно искать обезбол: курс по КПТ, аюрведическая медицина, записать свой курс, посмотреть порно, поговорить с магическими женщинами, сходить в спортзал, а потом улететь в свою нарциссическую драму — отстраниться ото всех, закрыть свое и так холодное сердце и думать: «Боже мой, да что вы понимаете в драме?» Вообще-то я потратил полтора года терапии в эту драму не улетать, но лучше всего работает все-таки порно. И жим от груди 80+ кг. Ну и осознание, что Годо все-таки не придет. Принцесса спасена не будет. А у тебя завтра работа с 9 до 21, много стареющих собак, маленькие веселые щенки, пять пятиклассников и восемь восьмиклассников. Хорошо, что есть вечерний онлайн-класс йоги, пара близких людей и прозак. Роговские костюмы тоже неплохие. И ароматы Шанель. И британские прозаики. И та самая внутренняя опора, к которой ты каким-то странным образом умудрился таки прийти, после каждого разговора с милой матушкой рассыпается в прах, и ты опять задаешь себе вопрос: «А ты точно такой, какой думаешь? Или все-таки обманываешь всех?»