ТАЙНА ТИХОГО ПЛËСА
ТАЙНА ТИХОГО ПЛËСА Часть 2 С каждым днём Марфе Андреевне становилось хуже. Ей было тяжело следить за именьем, и даже чтобы просто выйти из своих покоев, нужно было приложить не мало усилий. Грудная жаба душила, так, что мочи терпеть не было. Леонтий Степанович, однако не спешил выписывать лекаря из столицы, он нашёл старые травные справочники и лечил по ним, не теряя надежду что это не поможет, а завещание переписать Марфа Андреевна не успела. Прислугу он не пускал в покои жены, сам за ней ухаживал. Марфа Андреевна совсем слегла. В душной комнате, пропитанной запахом уксуса, горьких трав и страха. Леонтий Степанович сидел у края кровати и судорожно сжимал почти пустой аптекарский флакон. Шторы были плотно задернуты, горела лишь одна свеча. Марфа высоко лежала на подушках, её лицо было бледно, как мел, глаза лихорадочно блестели. — Оставь меня... не мучай. Твое питьё... оно жжёт нутро, Леонтий. Ты и лечить-то толком не умеешь... Скупость твоя тебя погубит. Пожалел целковых на лекаря из города? - голос был слабый, но ядовитый. Леонтий Степанович, пытался поднести ложку к её губам: — Марфа... душенька, что вы такое говорите? Дороги развезло, весна же... Ни один экипаж не проедет. А этот порошок... аптекарь божился, что вмиг на ноги поставит. Чистая хина, Марфа Андреевна! — Лжёшь. В глазах твоих... не забота, а страх. Боишься, что Николай приедут? Боишься, что из этого дома тебя под микитки выведут, как приживалку? Посмотри на себя... Ты ведь без моего имени — пустое место. Тень в чужом мундире! - она отпихнула его руку и ложка со звоном упала на паркет. — Полноте! Я муж ваш перед Богом! А вы... вы всё считаете, всё попрекаете... Каждый кусок хлеба мне комом в горле стоит из-за вашего приданого! Я ночей не сплю, ищу, как имение справить... - Зарецкий начинал злится. Марфа Андреевна вдруг скривилась от очередного приступа боли, схватила его за обшлаг рукава: — Ищешь... да всё в картах ты ищешь. Поздно, Леонтий. Чувствую... холодеет в груди. Запомни: я и из гроба за тобой присматривать стану. Ни одной копейки Оболенских тебе не достанется... Брату... всё брату отписано, если детей нет... А детей ты мне не дал... только горе одно... — Марфа! Марфа Андреевна! Душа за Вас обливается... Марфа Андреевна издала сухой, лающий смешок, который перешёл в кашель: — Боишься... Знаю! Вот и помирать... не скучно... Глядя на твою... трусость... Марфа Андреевна внезапно затихла, рука, сжимавшая его рукав, бессильно упала, а глаза остались открытыми, устремленными в потолок, полными презрения. Зарецкий тоже затих уставился на жену, а затем шепотом, позвал: — Марфа Андреевна? Марфуша! ... Слышите? Вы меня слышите?!! #пробапера@elenadefektolo