ШЁПОТ СУХИХ ТРАВ
ШЁПОТ СУХИХ ТРАВ Часть 12 Финальный суд Суд развернулся на главной площади перед воротами монастыря при огромном скоплении испуганного люда. На деревянном помосте за столом, покрытым черным сукном, сидели великий инквизитор Генрих фон Крей и его ученик, брат Лукас. Посередине площади уже высился столб, обложенный сухими дубовыми поленьями и соломой. Гертруду притащили двое стражников. Еë хабит был разорван, лицо бледным, а руки безжизненно висели. Но взгляд старой аббатисы оставался ясным и яростным. — Сестра Гертруда, — громогласно объявил Генрих фон Крей, и его голос разнесся над толпой. — Ты обвиняешься в том, что отвернулась от света Господня, практиковала черное чародейство в стенах обители и мучила невинное дитя, дабы скрыть свой грех. Есть ли у нас свидетель обвинения? — Есть, отче, — тихо произнес Лукас, подавая знак. На помост поднялась Агнесса. Она была в чистом белом одеянии послушницы, скрестив руки на груди. В глазах толпы она выглядела святой мученицей. — Расскажи суду, дитя мое, — мягко, с отцовской теплотой в голосе попросил Генрих. — Матушка Гертруда принуждала меня к тайным ритуалам в подвале, — Агнесса опустила голову, и ее голос дрожал от искусно сыгранного страха. — Она заставляла меня отречься от веры. А когда я отказалась и начала молиться, она прокляла меня и обожгла свою руку о распятие, крича, что это моя вина. Я прощаю ее христианским сердцем, но закон Божий должен быть исполнен. Толпа крестьян взорвалась яростным криком, требуя немедленной казни. Лукас смотрел на Агнессу с благоговейным восторгом, а Генрих фон Крей тяжело опустил руку на стол: — Вина доказана. Приговор — очищение огнем. Палачи привязали Гертруду к столбу. Когда к сухому хворосту поднесли факелы, и первые языки пламени жадно лизнули подол ее платья, аббатиса собрала последние силы. Наперекор дыму, она подняла голову и посмотрела прямо на судейский стол. — Ослепшие дураки! — закричала Гертруда, и ее голос перекрыл треск разгорающегося костра. — Вы целуете руки палачу Церкви! Лукас, Генрих, вы пригрели змею, которая сожрет весь ваш христианский мир! Проклинаю вас! Проклинаю ваш разум! Вы сгорите в ее огне, и никто не вспомнит ваших имен! Генрих лишь сильнее сжал четки, а Лукас отвернулся, не желая слушать «дьявольскую ложь». Агнесса же стояла неподвижно. В ее серых глазах отражалось бушующее пламя. Ей не было жаль аббатису. Гертруда была последним препятствием. Когда костер превратился в сплошную стену огня, Агнесса едва заметно повела пальцами. Ветер подхватил черный дым костра и направил его в сторону судейского стола. Лукас и Генрих глубоко вдохнули этот дым, и в ту же секунду их воля окончательно растворилась. Теперь они принадлежали ей до конца своих дней. Гертруда замолчала навсегда. Великий инквизитор Генрих фон Крей медленно повернулся к Агнессе, его глаза были подернуты странной, покорной дымкой. — Мы останемся здесь, в монастыре, Агнесса, — тихо сказал старик, словно выполняя чей-то чужой приказ в своей голове. — Нам нужно переписать устав обители. Ты поможешь мне в этом, дочка. Церковь нуждается в твоей чистоте. — Конечно, отец, — кротко улыбнулась Агнесса. — Мы построим здесь новый порядок. Агнесса ясно осознавала свою истинную цель. Старая книга из свиной кожи открыла ей, что магия крови — это не просто инструмент для мести или мелкой порчи скота. Великий мор сто пятьдесят лет назад был ошибкой её предшественницы, которая не удержала силу и погубила землю, на которой жила. Агнессе не нужна была смерть невинных. Ей нужна была абсолютная, неприкосновенная власть. Она поняла, что, манипулируя инквизицией, она может подчинить себе всю Церковь. Переписывая догматы руками ослепленных мужчин, Агнесса стремилась занять место тайного кукловода империи. Она хотела превратить монастырь Святой Бригитты в личную цитадель магии, скрытую под маской строжайшего католического благочестия, откуда она сможет управлять королями и папами. Но для этого нужно было навсегда заставить замолчать Гертруду.