ГОРЬКИЙ МАРМЕЛАД
ГОРЬКИЙ МАРМЕЛАД Глава 14 В горах Уславии стоял густой, холодный майский туман. Доктор Олег стоял на веранде белоснежного корпуса и курил, пряча тлеющий огонёк сигареты глубоко в кулак, чтобы не нарушать правила светомаскировки. В Долине Златогорья уже вторую неделю не было электричества — старый дизельный генератор Богдана запускали всего на два часа в сутки, чтобы подзарядить портативные ингаляторы и медицинские мониторы в палатах. Запасы поддерживающих смесей подошли к концу три дня назад. Без них дети, застрявшие в центре, начали слабеть прямо на глазах: к ним возвращались судороги, а в комнатах воцарился тот самый, знакомый Олегу до тошноты страх угасания. Вдруг снизу, со стороны ущелья, донёсся тихий, натужный гул автомобильного мотора. Фар не было видно — машина шла вслепую, наощупь по серпантину. Олег бросил сигарету, затоптал её подошвой и быстро спустился к кованым воротам. Через минуту из серой пелены тумана вынырнул старый, покрытый слоем дорожной грязи фургон с фтольскими номерами. Тяжёлая дверца кабины захлопнулась, и к доктору подошел невысокий мужчина в глубоком капюшоне куртки. — От Антона? — тихо, на родонийском, спросил Олег. — Меньше слов, отец, — глухо отозвался водитель, сразу переходя на ломаный уславийский. — Открывай задние двери, живо. У меня всего тридцать минут, пока военный патруль на трассе меняется. Тут коробки со специальной маркировкой. Импортные медицинские составы, детское питание, ампулы. Всё, что ваш человек из Мирии просил. Через десять минут вся уцелевшая коммуна Златогорья — Лена, уславийская сотрудница Галина и родонийские мамы — живой цепочкой передавали из рук в руки тяжёлые картонные коробки. На каждой из них, в самом углу, Маша в Мирии тайком наклеила маленькую, едва заметную круглую наклейку с контуром летящего облака. Это был их шифр. Их знак того, что серый, нелегальный мост, вопреки всему, сработал. Когда последняя коробка исчезла в подвале корпуса, водитель повернулся к замершим на деревянном настиле крыльца родонийским женщинам. — Так, мамочки, теперь вы, — скомандовал он, вытирая пот со лба. — Быстро в салон. Вещей берите по минимуму, только документы и лекарства на дорогу. Едем через Гарпаты, потом фтольская граница. Там, на той стороне, вас встретят люди Антона. Они купят билеты, посадят вас на самолёт до Натамбула, а оттуда — обратно в Родонию. Долгий путь, недели полторы проведёте на колёсах, но другого шанса вернуться домой у вас уже не будет. Мама из Ламары, крепко прижимая к себе спящего четырёхлетнего сына, со слезами на глазах повернулась к доктору Олегу и Лене. Она не знала, что сказать. Пять недель они делили один подвал, одну кастрюлю супа и один общий страх на всех, напрочь забыв про разные паспорта. Лена шагнула вперёд и крепко, до хруста в костях, обняла её. — Береги его, Танечка, — прошептала Лена на уславийском, но родонийская мама поняла каждое слово. — Всё будет хорошо. Главное — живите. Тяжёлые двери фургона захлопнулись. Машина развернулась и так же тихо, без фар, растаяла в густом горном тумане, увозя женщин и детей прочь от линии фронта, кружным путём к дому. Олег стоял у ворот, держа в руках первую вскрытую ампулу из коробки. Стеклянная ампула была тёплой от его ладони. На душе у доктора впервые за эти страшные месяцы стало спокойно и чисто. Антон и Маша смогли. Их подпольная утопия совершила чудо — у его детей снова было время, чтобы просто жить. #пробапера@elenadefektolo