Кстати, в нашей семье было и противостояние бабушек. Да, да, самое настоящее противосто...
Кстати, в нашей семье было и противостояние бабушек. Да, да, самое настоящее противостояние. Городская бабушка была из дворянского рода, всячески это подчеркивала на людях, жаль, что эмпатия к близким в перечень хороших манер не входила. Она очень элегантно одевалась, грамотно разговаривала и писала, знала все правила всех хороших тонов. А деревенская бабушка была очень шумной, громкой, беспардонной, всегда очень радостной и в то же время ворчащей, на все манеры городской бабушки ей было глубоко наплевать, она всегда считала, что главное - не манеры, а любовь и уважение в семье. Так я и росла, между двух полярностей. Я приезжала из деревни и рассказывала городской бабушке, как мы босиком ходили по деревне, и, о Боже, даже ели немытый виноград, а она ахала и охала, и даже немного ругалась на деревенскую бабушку. А когда приезжала на лето к деревенской бабушке, она не стесняясь в выражениях ругалась на городскую бабушку, что разве что "мясо с мылом не моет". Я не понимала, как же правильно, любила обеих бабушек одинаково сильно, и каждая очень большой вклад в меня сделали. Дедушки по-мужски не вмешивались, и занимались своими делами. А бабушки вели скрытую войну, открыто диалога правильно/неправильно никогда не было, но в кулуарах, так скажем, были нотки осуждения. Приезжая на лето из города в деревню, я знала, что здесь можно всё: есть и пить всё, что хочется, бабушка мастерски владела изготовлением выпечки, держала корову, и самым любимым было теплое парное молоко и пышки. Пышки раскатывались прямо на столе, жарились в масле, и были самой вкусной в мире едой. Бабушка нас баловала (нас это меня и моих двоюродных старших сестер), угощала лимонадом и кукурузными палочками, мороженым. Подобной роскоши в городе не было. Городская бабушка допускала в рацион блинчики по большим праздникам, из десертов у нас было только варенье. Никаких пышек, пирожков и уж тем более парного молока в городе не было. И лимонад был под запретом. И мороженое было очень редко. В итоге и произошла эта внутренняя деформация от этой полярности: в одном месте можно всё, и никто не считал, сколько я съела еды, что тоже не очень правильно, и с другой стороны жёсткие ограничения и скудный однообразный рацион. Не было золотой середины. Бабушки перетягивали одеяло на себя, не думая, что у них растет женщина, которая всю жизнь будет мучиться с лишним весом.