В момент, когда у меня срывало крышечку, я всегда набирала вес очень быстро. Могла набр...
В момент, когда у меня срывало крышечку, я всегда набирала вес очень быстро. Могла набрать за неделю и 20 кг, за счёт отёков, конечно, набиралась основная масса, и остальное за счёт жира. Конечно, физиология человека такова, что 20 кг жира набрать за неделю невозможно. Но у страха глаза велики, а у зависимого глаза велики от страха ещё больше. В психиатрии даже описан симптом под названием "чувство жира". Это когда я съедаю совсем немного по факту, но мне кажется даже после маленького кусочка еды, что я мгновенно потолстела. Это реально ощущение больного РПП человека, и я это проходила. Когда съела больше одного помидора, и уже бежала к зеркалу, рассматривать свои "тут же появившиеся складки". Страшное дело, на самом деле. Поесть спокойно не представлялось возможным. Чувство жира меня преследовало. Так булимия переходила эпизодами в анорексию. Чтобы не испытывать чувство жира, больной предпочитает вообще максимально отказываться от еды. И в эти моменты весь мир может убеждать человека, что это не так, что он не потолстеет от кусочка яблочка. Нет. Все ощущения, которые я описываю, были наяву, то есть, я реально их чувствовала. Такую силу убеждения да в мирное б русло .... У мамы была робкая попытка отвести меня к психиатру. Но я не жаловалась на еду, он вообще меня о еде не спрашивал. Попросил нарисовать несуществующий цветок, я нарисовала колючий одуванчик. Вообще, я плохо помню ту консультацию, только помню, что мне зачем-то назначили Реланиум на ночь, и помню галлюцинации после его приема. Я послала в жопу и психиатра, и маму тогда, и Реланиум, мне было очень страшно от того, как разворачивается картина. Поэтому мои зависимости не хотели обнаружить ни родители, ни врачи. Я считала, что все норм, каждый раз бросаю, и возвращаюсь, и обязательно когда-нибудь это произойдет навсегда... Кто знает, если б попался нам тогда грамотный специалист, возможно, жизнь вообще бы сложилась по-другому. К 4 курсу я растеряла всех приобретенных в институте друзей. Были редкие экземпляры, которые продолжали со мной общаться, но надолго их не хватало. Кому интересно дружить с зависимым человеком? Да никому не интересно, потому что это как на пороховой бочке. Никто не собирался вникать в мои проблемы, да и я сама недооценивала их масштаб. Но именно тогда я впервые осталась совершенно одна. Отвернулись все, кроме мамы и тёти. Даже папа уже не мог скрывать свое отвращение ко мне. Потом и мама с тётей свели общение к минимуму. Это такой круг. Порочный круг, по которому я бегала, как та белка, и судорожно искала выход. Выхода не было и не было друзей. Позже, намного позже, друг-психолог мне скажет очень важную вещь. Что бросить всё это и уйти от зависимостей удалось только потому, что все отвернулись. Пока рядом есть созависимые, человека не спасти. Это стало для меня открытием. И теперь я испытываю даже благодарность ко всем тем, кто меня в этом бросил. Вы спасли мне жизнь, ребята!