Никитична – древняя бабушка. Кто называл ее знахаркой, кто – травницей, а кто и вовсе –...
Никитична – древняя бабушка. Кто называл ее знахаркой, кто – травницей, а кто и вовсе – колдуньей. И хоть в селе, стараниями дяди Миши, не прекращал работу фельдшерский пункт, но люди, особенно те, кто постарше, время от времени обращались за помощью к ней. Она лечила людей травами, не отказывала никому. Ходили слухи, что и дядя Миша обращался к ней за советом. - Дядя Миша, - Ленька поднял голову, - это ваш кот тут ходит, черный такой? - Нет. Это Никитичны кот. Он всегда с ней. Даже здесь хозяйку свою оставить отказался. - Это он меня нашел, когда я замерзал. И сюда привел, – признался Ленька. - Так этот он тебе щеку оцарапал? Я - то думал, что ты в лесу, об ветку. Молодец котофей! Расшевелил тебя, иначе бы так и замерз… Ночью Ленька проснулся от негромкого стука в стену. Открыв глаза, он увидел сидящего рядом, на кушетке, кота. Того самого. Черного. Желтые его глаза не мигая смотрели на Леньку. Увидев, что тот проснулся, он призывно мяукнул и, спрыгнув на пол, пошел к приоткрытым дверям. После случившегося сегодня, Ленька полностью доверился коту. Тот привел его в соседнюю комнату, где на кушетке, такой же, как у Леньки, лежала Никитична. Дышала она тяжело, полуприкрытые глаза внимательно наблюдали за ним. Кот вспрыгнул на кушетку и, усевшись в изголовье хозяйки, не отводил от нее взгляда. - Леня, ты? – тихо простонала Никитична. – Матвея сынок? - Я, бабушка, – Ленька робко присел на стоящий рядом стул. – Не надо бы вам говорить. Отдохнули бы лучше. - Успею еще… Спросить хочу - долго ли тебе учиться на врача? - Еще два года, бабушка. Потом – распределение, пошлют работать в больницу, опыта набираться. - Нет, Леня, – Никитична дышала так же трудно. – Ты здесь будешь работать. Михаил на первых порах тебе поможет. Потом сам будешь людей лечить. Дай-ка мне твою руку... Она взяла его ладонь в свою и будто бы заснула. Сколько прошло времени, Ленька не осознавал. Он находился будто бы в трансе. Наконец Никитична облегченно вздохнула и открыла глаза. - Все, Леня, – произнесла она. – Все, что знала – все твое. Пригодится тебе. А теперь, открой форточку. Душно стало. Кот беспокойно следил за действиями Леньки и, когда тот потянулся к форточке, с визгом вцепился ему в руку, препятствуя. - Не сметь открывать форточку! – услышал Ленька за спиной твердый голос дяди Миши. – Ты что это надумала, Никитична? Не пришло еще твое время. А ты, Ленька – марш в постель! … Через несколько лет рассказал ему причины своего поведения дядя Миша, навещая Леньку, теперь уже Леонида Матвеевича – уважаемого в селе и окрестностях врача. - Бывает так, Леня, что душа не может проститься с телом. Тогда открывают форточку. И все… Может, выдумали это люди, но в моей практике такое случалось. А Никитична, смотри, по сию пору на ногах! Помощница твоя. - Ноги подними, Михаил! – строго отчитала его сухонькая, но подвижная Никитична, санитарка врачебного пункта, начисто подтирая пол в кабинете. – Грязищи-то натащил! Черный кот, сопровождающий ее повсюду, с осуждением посмотрел на фельдшера. - Идемте-ка, мужики, чаю попьем, – пригласила она. – Я свежий заварила, с чабрецом. Все равно посетителей нет, Леонид Матвеевич всех вылечил! – с ворчливой ноткой в голосе ворковала старушка. - Скажи, Никитична, - прихлебывая душистый чай, интересовался Леонид, – В ту ночь, помнишь, кот твой меня нашел едва живого. Как он почувствовал меня? - А это ты сам у него спроси, – смеялась Никитична. А кот лукаво смотрел на врача, полуприкрыв желтые глаза. - И еще хотел спросить. После той ночи у меня открылся талант диагноста. Чувствую боль людей, знаю - что болит и знаю, отчего. Ведь не само собой это у меня появилось. Как? - Слова какие-то мудреные говоришь, Леонид, – сердилась Никитична. - Ладонями чувствуешь? Чем ближе, тем сильней? - Да, – удивился врач. - Откуда Вы знаете?