- Она почти догорела.
- Она почти догорела. - И что это значит? - Твоё время подходит к концу. - Ничего не понимаю, - схватилась я руками за голову, - Какое время? Кто ты? - Я Хранитель. А свеча — это твоя земная жизнь. - Хранитель? - не поняла я. - Да. Хранитель душ. - Постой, ты хочешь сказать, что я умерла. - Пока нет. Видишь, огарок ещё тлеет? Но осталось недолго. - Я не хочу умирать, - по щекам моим потекли слёзы, - А как же они без меня? Мои дети, муж… - Каждый раз одно и то же, - вздохнул Хранитель, - Эти слова я слышу тысячи раз за день. И знаешь, твой возраст тут ни при чём, даже старики не хотят умирать. Они, конечно, жалуются на свои немощи и любят повторять, что лучше умереть, чем так жить. Но всё меняется, когда прихожу я. Они начинают умолять меня об отсрочке, хотя бы на пару дней. - Неужели моё время пришло? - Время — песок, оно зыбко и находится в огромных часах Вечности. Когда осыпается последняя песчинка, Вечность переворачивает часы и всё начинается сначала. - Значит смерти нет? - спросила я. - А ты умна, - смягчился голос из-под капюшона, - Ну так что, будем ждать здесь, пока догорит свеча или отправимся в путь? Я покосилась на огарок в руках Хранителя, он был ничтожно мал, пламя свечи то и дело гасло, но всё же спустя долю секунды вспыхивало вновь. - Подождём здесь, - неуверенно сказала я. Я стояла и смотрела, как мерцает маленький зыбкий огонёк в темноте комнаты. - Неужели ничего нельзя изменить? - спросила я, с надеждой глянув на Хранителя. - Иногда Вечность переворачивает свои часы чуть раньше, чем упадёт последняя песчинка. - И тогда время твоей жизни продолжается? - задумалась я. - Верно. - И как же это сделать? - А ты, однако, не ходишь вокруг да около. - Да у меня не так много времени, чтобы лукавить, - ответила я, не сводя глаз со свечи. - Хорошо, я скажу тебе, - сказал Хранитель, - Но условия не каждому под силу. - Я попробую. - Ну что ж… Ты можешь выкупить свою жизнь взамен на другую. - Как это? - А вроде умной показалась поначалу, - съязвил Хранитель. - Я, правда, не понимаю. - Скажу проще, чтобы продлить горение твой свечи — должна погаснуть другая. - Погоди… Ты хочешь сказать, что вместо меня должен умереть кто-то другой? Хранитель молча кивнул. - Ты можешь выбрать этого человека сама. Ну так что? Муж? Сын? Дочь? Родители? Или кто-то ещё? - Нет! - отвергла я его предложение резким взмахом руки, - Этот вариант мне не подходит. Подождём. Я кивнула на свечу. От неё уже практически ничего не осталось. Мы молчали и ждали. В комнате воцарилась тишина. Даже мой муж не храпел. - Эх ты, - думала я с горечью, - Спишь и даже не чувствуешь, что рядом с тобой сейчас уходит жизнь твоей жены. А говорил всегда, что любишь. Да если бы любил, давно бы уже проснулся. - Нам пора, - прервал мои мысли Хранитель, - Жизни твоей осталось минут на пятнадцать. - Но они мои! - горячо возразила я. Ах, эти пятнадцать минут! Сейчас они казались мне целой вечностью, неслыханным богатством. Как же бездумно тратим мы время своей жизни, убиваем его ни на что. А когда их осталось всего каких-то пятнадцать, мы вцепляемся в них и может только сейчас и начинаем жить? По настоящему. - Я хочу пробыть здесь до конца, а после пойдём куда там полагается, - ответила я Хранителю. Тот пожал плечами. Внезапно в комнату вбежал наш кот Юпитер, Юпи как мы называли его дома. Он был взбудоражен, шерсть на его спине встала дыбом. Он вскочил на кровать и обнюхал моё лицо, а затем прыгнул на мужа и начал драть его когтями. Я не узнавала своего вечно ленивого, сонного кота. - Юпи! - вскричала я. Но кот не обращал на меня внимания, то ли не слышал, то ли просто не хотел. Ошарашенный муж подскочил на кровати, ничего не понимая и тараща сонные глаза в темноту. Внутри меня затеплился робкий огонёк надежды. А что если?… Да нет, Хранитель же сказал, что возможен лишь один вариант — жизнь за жизнь. Значит всё бесполезно. И я равнодушно стала наблюдать за происходящим. Юпи прыгнул на меня и принялся истошно орать.