Я поднимался на крыльцо, когда увидел, что по улице стремглав бежит какая-то девчушка и...
Я поднимался на крыльцо, когда увидел, что по улице стремглав бежит какая-то девчушка и отчаянно мне машет. Запыхавшись, она остановилась у нижней ступеньки, глядя на меня перепуганными глазами. – Я Уэнди, – еле выговорила девочка. – Меня мама послала. Вы к нашему фоксу не сходите? – А что с ним? – Мама говорит, он чего-то нажрался. – Отравился? – Ага. До их дома была сотня шагов, так что к машине я возвращаться не стал, а затрусил рядом с Уэнди, и через десяток секунд мы свернули под узкую арку двора. Миссис Баттеруорт, грузная, краснолицая, очень взволнованная, кинулась нам навстречу. – Он тут, мистер Хэрриот, – крикнула она, распахивая настежь дверь домика, открывавшуюся прямо в жилую комнату, и я увидел моего пациента, восседавшего на половичке у камина в несколько задумчивой позе. – Так что же случилось? – спросил я. Его хозяйка судорожно сжимала и разжимала руки. – Вчерась по палисаднику вот такая крыса пробежала, ну я и достала для нее яду. – Она мучительно сглотнула. – Намешала его в миску каши, а тут соседка к двери подошла. Вернулась, а Тимми уже все сожрал! Задумчивость фокса усугубилась, и он медленно облизал губы, видимо удивляясь, что это была за странная каша. Я обернулся к миссис Баттеруорт: – А жестянка с ядом у вас тут? – Да. Она подала мне ее трясущимися руками. Я прочел этикетку. Название было мне отлично известно, и оно отозвалось в моем мозгу похоронным звоном – со столькими мертвыми и умирающими животными связывалось оно у меня. Основой его был фосфид цинка, и даже сейчас со всем нашим новейшим лекарственным арсеналом мы обычно оказываемся бессильны предотвратить роковой исход, если яд успел всосаться. Я со стуком поставил жестянку на стол. – Необходимо немедленно вызвать у него рвоту! Я не хочу возвращаться в приемную – нельзя терять ни минуты. У вас есть стиральная сода? Двух-трех кристаллов будет достаточно. – Господи! – Миссис Баттеруорт закусила губу. – Нету у меня соды… Может, еще что-нибудь сгодится? – Погодите! – Я взглянул на стол, на кусок холодной баранины, миску с картофелем, банку с маринадом… – В той баночке горчица? – Да. И по самый край! Я схватил баночку, бросился к крану и развел горчицу до консистенции молока. – Быстрее! – крикнул я. – Несите его во двор. Но тут же сам поднял изумленного Тимми с половичка, выпрыгнул в дверь, поставил его на булыжник, стиснул между коленями, левой рукой сжал мордочку, а правой принялся лить жидкую горчицу в уголок рта так, чтобы она стекала по задней стенке горла. Вывернуться он не мог и вынужден был глотать омерзительный напиток. Убедившись, что в его желудок попало не меньше столовой ложки, я выпустил фокса. Он только успел бросить на меня один-единственный негодующий взгляд, поперхнулся раз-другой, затрусил по булыжнику в тихий уголок и там через несколько секунд очистился от неправедно съеденного обеда. – Как вам кажется, это все? – Все! – решительно изрекла миссис Баттеруорт. – Сейчас схожу за совком с веничком. Тимми побрел в дом. Несколько минут я следил за ним. Усевшись на своем половичке, он кашлял, фыркал, царапал лапой рот, но никак не мог избавиться от противного жгучего вкуса. И с каждой секундой становилось все очевиднее, что причину приключившихся с ним неприятностей он твердо видит во мне. Когда я выходил, он испепелил меня взглядом, яснее всяких слов говорившим: «Свинья ты, вот ты кто!» 📚 О всех созданиях – прекрасных и разумных 👉 Дж.Хэрриот: в Макс | в Телеграм