ИЗ ТУМАНА.
ИЗ ТУМАНА. Я искал этот свет сквозь года, сквозь дворы, где темно и убого. Надо мною гудят провода, подо мною — пустая дорога. На ладонях моих — лишь карта судьбы, а на сердце — рубцы от обмана. Я забыл, как зовут-то меня, — столько лет я иду сквозь туман. Я на лавках вокзальных дремал, по буфетам глотал кипяток. Я ни разу тебя не встречал — и опять уходил в никуда. Вот однажды, в полночную стынь, по дороге, простёртой луною, шла она — и туманная синь шелестела за нею волною. Ей туман подарил свой наряд, шаль соткал из ночной паутины, под ногами горел листопад, были туфли — из палой листвы. И вот миг — я увидел глаза: там дрожала рассветная просинь, бирюза, молодая гроза, а над ними — горящая осень. Как костёр на ветру — эта медь, волос падал лавиной закатной, мог я только молча смотреть, как встаёт этот свет над равниной. Я не звал. Я не смел умолять. Я шагал, обрывая дыханье. Я вставал, чтобы снова шагать, и держал на плечах расстоянье. Я кричал — а мне ветер рвал голос, я тащил ей огонь — он тускнел. Я был выжат, как сорванный колос: всё, что нёс, донести не сумел. И короны мои — семь корон — растерял по пути, не жалея. И остался мне ветер, да стон, да ладонь, что пуста, холодна. Уходила она, как во сне, растворяясь в холодном тумане. И тогда закричало во мне то, что годы молчало в обмане: «Оглянись! Я — не сон, не туман, я — весь выжженный, весь настоящий. Я прошёл сквозь года и обман и стою пред тобою, дрожащий!» Разошёлся туман — и в горсти, где всю жизнь только стыла тоска, оказалась — о Боже, прости! — не туман, а живая рука. Ты была в этом платье тумана, ты была то ли сон, то ли свет. А теперь ты — дыханье. И тумана — уж нет. И я чётко услышал: «Дыши — я дышу. Ты только живи — я живу. Ты — береги», — обещаю: я сберегу. Дмитрий Личман.