Небыль о небесных разговорах.
Небыль о небесных разговорах. Посвящается тем, кто не вернулся — вчера, сегодня, всегда. На облаках, где тишина, Сидят солдаты — вечные. Один другому: «Слушай, помнишь, брата? Я б научил его водить машину, нельзя Ему без прав — он младший, бестолковый...» И замолкает, глядя в синеву. Другой смеётся: «Я бы дом Построил — на берегу. И банька б вышла — жаркая, Отец мечтал... Я б выстроил, клянусь. По выходным — с друзьями в баньке А в понедельник — снова на маршрут». А третий, юный, теребит пилотку: "Я б Лену встретил. Помните, писал ей? Ей восемнадцать было. Ждала красотка... Я б ей колечко подарил. И дочка б вышла — рыжая, в веснушках, Читал бы сказки, строил бы качель...» Четвёртый молча крутит в пальцах стружку — Я, плотник был. «Я б прожил: Честно, негромко. Стол бы резал к свадьбам, Крыльцо соседке, церкви — иконостас... Жизнь — судьба для них Была совсем иная. В стороне — тени, новые, Ещё не привыкшие к небесам. Один в тельняшке, с позывным на жетоне, Другой — совсем мальчишка. По глазам Видать: недавно. Раны не остыли, И форма пахнет порохом ещё. «Мы из Донбасса, — говорят. — Нас было много....... Каждый — чей-то сын, отец, муж, брат, сестра, жена. Мы уходили — в ополченье, Кто после школы, забоя, смены— сразу В строй....... Нам не вернуться....... Но там, внизу, осталось наше продолженье». «А дети?» — спросил тот, из сорок первого. И замер воздух. Тишина — как нож. «Там есть Аллея, — голос еле слышный, Аллея Ангелов. В Донецке. Там — малыш К малышке жмётся. Бронзовые. Он в школу шёл, глупыш... Они играли. Бегали по скверам. Считали голубей, боялись ос. Их накрывало — во дворах, в аллеях... И каждый — чей-то нерождённый был...... Каждый б стал врачом, учителем, поэтом, Водил бы маму в парк на карусель... Теперь — гранит. И восемь лет за это!!!!!! Никто не понял, не услышал трель Их голосов. Они здесь, с нами, Играют в прятки между облаков. Мы их качаем. Укрываем снами. Им бы — маму!!!!!!! Им бы — тёплый кров!!!!!!!! Игрушки, мороженое, конфеты». Солдат в пилотке, тот, что ждал невесту, Сглотнул и вымолвил: «Так это... до сих пор?» «До сих пор, — ответили. На том же месте Летят снаряды. Убивают тех, кто просто хочет жить, Кто говорит на языке родном, что помнит, Кто не согнулся. Нам пришлось служить, Чтоб хоть кого-то заслонить от снаряда». Они сидят и смотрят вниз, на землю, Где дети, внуки, правнуки не знают их имён, Где жизнь, где музыка негромко Плывёт из окон, где иной закон — Закон живых: спешить, ворчать, сердиться,любить ценить и дорожить!!!!! Ронять ключи, варить к обеду суп, Вести детей в кружок, в постель ложиться, Не слыша взрывов, не считая трупы... А здесь — покой. И некуда Им торопиться. Каждый шёпот слышен. «Чего вы ждёте?» — кто-то тихо спросит. И старший встанет — тот, из-под Москвы, Тот, что в сорок втором декабрьский морозец Держал оборону за Русь! За женщин,матерей детей!!!! Он скажет: «Мы — мосты. Мы — меж теми, кто прийдёт, и теми, Кто был до нас. Мы — память... Мы..... Мы ничего не просим. Только время — Чтоб вы нашли в себе ответ. Зачем?????!!!!!!!!!!!!!!! Чтоб сын, внук, правнук спросил: "А дед мой — кем он был?" И мать достала карточку из шкафа. Чтоб внук узнал, за что я жизнь сложил, Не считал, что это — просто слава. Слава — пустое. Нам не нужен мрамор!...... Нам нужно, чтобы помнили — зачем, за что...... Просто — чтобы мама, Могла растить детей, Без этих войн, без этих "кто кого". Мы умирали, чтобы жили — Вы. Не предавайте этого. Всего....... !!!! Мы просим: "Помните, что мы — не мертвы, Пока вы помните".