Волчица.
Волчица. Я шёл по лесу, тишина стояла, Лишь хруст ветвей под тяжестью шагов. Ружьё в руках, душа не знала, Что встретит то, что больше всяких слов. Раздвинул ельник — время замёрзло : Глаза янтарные в упор глядят. Она стояла, заслонив собою Слепых щенков — своих маленький Волчат. Не зарычала. Не метнулась в сторону. Стояла — дрожь в боках. Шерсть дыбом... Оскал свирепый. Рык.. Но всё нутро её кричало — "Не тронь их!" — Без звука, только в жёлтых тех глазах. В них было всё: мольба, гнев, сила, И материнство — древнее, чем мы. Она глазами душу мне пронзила Насквозь — до самой потаённой тьмы. Мы замерли. Тянулись, как столетья, Мгновенья тишины в лесной глуши. И вдруг — один из серых маленьких глупцов Скатился вниз — к сапогам моим. Протянул к нему Я руки. Ткнулся мокрым носом мне в ладони, Не зная страха, не познав беды... Волчица вздрогнула — но не нарушив Молчанья горького, немой мольбы. Я отступил. Ружьё повисло глухо. Развернулся и пошёл назад. И лес вздохнул, и тишина — как пухом — Укрыла снова тот звериный лог. А вслед мне — вой. Протяжный, долгий, длинный, Поднялся к небу, разрывая грудь. То был не страх — то благодарность зверя, Что я позволил им ещё вздохнуть. ...А где-то там, за дальними холмами, Где утром гнали псы по следу кровь, Отец-волчара уводил охоту От тех, кого любил. И не пришёл. Он знал, куда ведёт его дорога. Он слышал выстрел — но, бежал вперёд. Чтоб у порога тёмного их лога Остался жить его незрячий род. Я с той поры ружьё в тот лес не брал. И если вой ночной плывёт над бором — Я слышу в нём не дикость, А то, что мы зовём негромко — "Благодарю". Дмитрий Личман.