27 сентября, в праздник Воздвижения Креста Господня, в колонии-поселении № 1 (п. Центра...
27 сентября, в праздник Воздвижения Креста Господня, в колонии-поселении № 1 (п. Центральный) и в ИК-6 (с. Стенькино) прошли первые Духовно-нравственные чтения «Путь к исправлению: вера, совесть, ответственность» Первые Духовно-нравственные чтения в двух исправительных учреждениях Рязанской области проведены 27 сентября — день Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. И если попытаться придумать для такого дня более точное место, чем колония, — вряд ли получится. Потому что Крест, который в этот день выносят на середину храма и поднимают над головами молящихся, — это, если называть вещи своими именами, орудие казни. Римская виселица для разбойников, рабов и мятежников. Позорный столб. То, на чём умирали преступники и о чём в приличном обществе первого века старались не говорить вслух. А теперь его носят на груди. Ставят на куполах. Целуют. Вся история христианства держится на этом развороте: то, что было клеймом, стало святыней. Не потому, что кто-то задним числом переписал смысл, а потому, что на этом дереве произошло нечто, изменившее его природу. И вот в день, когда Церковь празднует именно это, священник приехали туда, где сидят люди, привыкшие думать о себе как о списанных. Тема Чтений звучала сдержанно: «Путь к исправлению: вера, совесть, ответственность». Но подлинная тема дня была другой, и её никто не формулировал — она просто висела в воздухе обоих залов: разве из того, что кажется концом, может выйти что-то живое? День оказался длинным: два учреждения, два совершенно разных мира. Колония-поселение № 1, посёлок Центральный. Здесь нет ни решёток на окнах, ни вышек, ни конвоя. Люди работают, живут в общежитиях, ходят по территории свободно, у некоторых неподалёку семьи. Состав смешанный — и мужчины, и женщины. Это последняя ступень перед свободой, и в этом её особая опасность, о которой в своём вступительном слове сказал благочинный тюремных храмов митрополии: «Поселение — это не конец срока. Это репетиция свободы. Вам уже дали немного воли — и смотрят, что вы с ней сделаете. Причём смотрит не только администрация». Он объяснил и почему эта опасность реальна. Человек, попавший сюда после общего или строгого режима, выдыхает и говорит себе: самое страшное позади, осталось дотерпеть. И ровно в эту минуту всё внутри останавливается. «Тело почти на свободе — а голова осталась там же, где была в день приговора. А потом человек выходит совсем — и в первый же месяц оказывается ровно там, откуда начинал. Потому что поменялись стены. А он — нет». ИК-6, село Стенькино. Другая обстановка, другой режим, другие лица, другая дистанция между людьми. Здесь разговор шёл жёстче — и слушали, по общему впечатлению, ещё внимательнее. В залах такого рода тишина имеет вес: по ней сразу понятно, дошло или нет. Логика праздника задала и главный сюжет обоих выступлений. На Голгофе, напомнил игумен Иоасаф (Сорокин), было три креста. И рядом со Христом умирали двое — не праведники, не мученики за идею, а осуждённые преступники. Причём, судя по евангельскому тексту, осуждённые по делу. Один до последней минуты злился и требовал чуда. Второй сказал странную для смертника вещь — не «меня подставили», не «мне не повезло», а: «Мы осуждены справедливо, достойное по делам нашим приняли». Он не оправдывался. Не рассказывал, как всё вышло. Не искал виноватых. Он признал. И первым человеком, которому в Евангелии обещан рай, стал именно он. «Он не успел ничего исправить. У него не было ни времени, ни возможностей, ни здоровья, ни второго шанса. У него была одна честная покаянная просьба о самом себе — и её хватило. А у вас, в отличие от него, время ещё есть». В зале ИК-6 после этих слов, по свидетельству присутствовавших, несколько секунд не двигался никто. Принципиальное отличие этих Чтений от привычного формата «приехали, выступили, уехали» состояло в том, что основные доклады читали сами осуждённые.