Продолжение. Начало здесь: Часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5
Продолжение. Начало здесь: Часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5 Ближе к полуночи, так и не сомкнув глаз, я встал под ледяной душ — хотелось хоть как-то смыть усталость, тревогу и то липкое чувство неопределённости. Казалось, воздух в комнате застыл, будто тоже чего-то ждал. Ровно в полночь во дворе посигналил старенький микроавтобус — один из тех, что давно пора на свалку, но он всё ещё возит людей и надежды. Через любые расстояния. Фары выхватывали из темноты клубы пара, и в этом свете снег казался не белым, а серым, почти металлическим. Водитель даже не заглушил мотор — видимо, знал: останавливаться надолго в такой холод нельзя. Я открыл скрипучую дверь, и в лицо дохнуло сухим теплом печки. В салоне сидело несколько человек, укутанных в куртки и платки. Все молчали, переглядывались, как участники странного обряда, каждый — со своей тайной. Видно было, переправиться через границу в эту ночь решили не только я. Я забрался на заднее сиденье и почувствовал, как тепло медленно вытесняет холод. Хотелось спать, но глаза не закрывались. Что-то тревожное витало в воздухе. Печка гудела, покашливала, будто сама нервничала. Снаружи стекло царапал снег — настойчиво, в ритм сердцу. Машина тронулась, и мы двинулись в сторону заснеженной тайги. Фары вырезали из темноты узкий коридор дороги. Снег шёл густо, словно небо пыталось нас остановить. Белые хлопья метались перед лобовым стеклом, как тысячи мелких предостережений. Я смотрел на них и ловил себя на мысли: природа будто знала — не стоило нам ехать этой ночью. Но остановиться было уже нельзя. Мы ехали туда, где кончалась одна страна и начиналась другая. Когда-то — ещё в моём детстве — это всё было единым миром. Одним дыханием, одной дорогой. Теперь же — две системы, два паспорта и одна холодная линия между ними. Тем временем в салоне кто-то заговорил. Люди начали знакомиться, делились историями — кто и зачем едет. Правда это была или хорошо отрепетированная ложь, никто не разбирал. Я лишь слушал краем уха. Слишком устал. Впрочем, спать всё равно не получалось. С каждой минутой казалось, что мы едем не просто по трассе, а по грани чего-то большего. Рядом двое оживлённо обсуждали, как будут пересекать границу. Оба — предприниматели, один постарше, другой ещё почти мальчишка. Для них это был способ выжить: закупка, перепродажа, немного удачи — и вот уже неделя прожита. Только теперь всё осложнила пандемия. Правила жёсткие, проверки строгие. Чтобы попасть в Россию, нужна была причина. Серьёзная. И они её нашли. «Едем на операцию глаз», — говорили документы. Настоящие справки, печати, подписи. Молодой парень нервничал, слишком уж неуверенно держался. Старший подбадривал его, шутил. Потом достал небольшой флакончик и велел закапать глаза — «для убедительности». Все засмеялись, но как-то глухо, напряжённо. В этом смехе было больше страха, чем веселья. Снег усиливался. Лес редел и вскоре остался позади. Мы выехали в степь. Белая пустота тянулась до горизонта, без конца, без намёка на жизнь. Дорога — лишь тень под колёсами, будто проведённая карандашом по белому листу. Луна висела низко, почти касаясь земли, и светила так ярко, что хотелось зажмуриться. Машина шла прямо в это ослепительное ничто, будто в другой мир. И где-то там, за этой безмолвной равниной, нас ждала граница — тонкая, но опасная черта, которую в ту ночь каждому из нас предстояло перейти по-своему. Продолжение следует... WB / OZON / Yandex market / Litres