Иногда книгу запоминаешь не по сюжету, а по стулу на кухне героя. По чашке, из которой ...
Иногда книгу запоминаешь не по сюжету, а по стулу на кухне героя. По чашке, из которой он пьет. По фикусу в углу комнаты. Мне нравится читать. Мне кажется, что я читаю почти упрямо. Не запоем, не хаотично, а с холодной и дисциплинированной тщательностью. Каждое утро по 20 минут и всегда перед сном. Конечно, когда появляется немного свободного времени. В самолете, например или поезде. Слушаю аудиокниги во время поездок за рулем или пробежки. Я собираю список, как коллекционер собирает марки. По рекомендациям, по наводкам, по случайным упоминаниям в беседах. Через участие в литературных клубах. Список растет быстрее, чем я успеваю его сокращать. Диапазон широкий. От книг, которые учат писать тексты, до бизнес-литературы и экономики. В этом же списке рассказы о внутренней жизни, о мотивации, о том, как человек сам себе иногда мешает. И, конечно, художественная проза. Классика, русская и зарубежная. Так же в этот список иногда небольшими, но яркими жемчужинами попадают странные, почти экспериментальные тексты, где форма важнее сюжета. Есть книги, которые захватывают сразу. Ты открываешь первую страницу и уже не выходишь. Плывешь без усилия. Есть другие. Там каждый абзац требует работы. Чувствуешь себя как альпинист, поднимающийся по скале. Проверяешь каждую точку опоры, каждый выступ. Потерял концентрацию на секунду и все рассыпалось, мысль ускользнула, связь оборвалась. Книги дают редкую привилегию. Ты как бы проживаешь чужую жизнь, не вставая с дивана. Жизнь, на которую у тебя не хватило бы ни времени, ни обстоятельств. Да и может быть желания. Ты идешь рядом с героем, радуешься, злишься, иногда споришь с ним. И все это без риска перестать быть собой. Что-то берешь, что-то оставляешь, что-то открываешь только спустя время. Лично меня больше всего цепляют детали. Бытовые, кажущиеся почти незначительными. Они работают точнее любого экскурса. Через них эпоха становится осязаемой. Чувства героя перестают быть абстрактными. Они вписываются в конкретное время, в конкретный мир, где у всего есть запах, температура и ценность. Например, когда читал роман «Да здравствует фикус» Джорджа Оруэлла. Обычный фикус там оказался значимым элементом британского быта. И я вместе с Гордоном Комстоком* задавался вопросом. Почему именно он? Ответ нашелся позже, почти случайно, в книге «Достойный жених» Викрама Сета. Там не было прямого объяснения, не было задачи отвечать на чужой вопрос. Казалось бы, другая страна, другое время, другой сюжет. И все же шов сошелся. Такие открытия, несомненно, радуют. Сейчас я читаю два романа параллельно. Один разворачивается в Америке, второй во Франции. Временной отрезок почти совпадает. В какой-то момент действие первого переносится в Париж. И вот уже два автора, с разным опытом и разными задачами, смотрят на один город. Видят разное. Замечают разное. Именно в расхождении взглядов появляется объем. Такие мелочи работают точнее любых деклараций. По описанию квартиры можно понять эпоху. По тому, как герой заказывает кофе, можно уловить его настроение. По обычным действиям, атрибутам, почти незаметным, вдруг проступает время. И, кажется, дело даже не в книгах. Мы сами тоже останемся в памяти других не крупными событиями, а такими же деталями. Не решениями и достижениями, а тем, как весело смеёмся, как рассказываем истории, как слушаем, как молчим. В этом и есть странность. Жизнь никогда не запоминается целиком. Она складывается из мелочей, к которым сначала никто не относится всерьез. Александр Васильев *Гордон Комсток – неудачливый поэт, главный герой романа Джорджа Оруэлла «Да здравствует фикус» Почитать мою новую книгу