— Зачем? — удивилась Галина Ивановна. — Вон у людей и вовсе комнаты нет, живут в общежи...
— Зачем? — удивилась Галина Ивановна. — Вон у людей и вовсе комнаты нет, живут в общежитии и детей рожают. — Мы не в общежитии. — Тем более. У вас есть комната. Всё есть. Егор молчал. Он смотрел в свою тарелку и не поднимал глаз. Ира знала этот его взгляд. Так он делал всегда, когда не хотел вмешиваться. Она не могла его за это винить. Но и терпеть тоже не могла. — Егор, — сказала она, — скажи что-нибудь. Он поднял голову. — Мам, ну что ты начинаешь? — Я не начинаю, — ответила Галина Ивановна. — Я просто говорю. Нам уже пора понянчить внуков. Соседка вон уже второго ждёт. — У нас нет условий, — сказала Ира. — Условия всегда можно создать, — отрезала свекровь. — Было бы желание. Ира встала и вышла из-за стола. Егор остался сидеть. Она слышала, как Галина Ивановна продолжила что-то говорить, но уже не слушала. В комнате она легла на кровать и отвернулась к стене. Егор пришёл и сел рядом. — Ты чего? — Ничего. — Ира, ну что ты как маленькая. Мама просто переживает. — Она переживает, — повторила Ира. — А я? Я не переживаю? — Ты тоже. — Егор, я не хочу, чтобы мой ребёнок жил в проходном коридоре. Я хочу, чтобы у него была своя комната. — Это всё можно устроить. — Как? Где? В этой квартире? Егор не ответил. Он лёг на кровать рядом с ней. Она любила Егора. Она выходила за него замуж не для того, чтобы ссориться из-за комнаты. Но она устала. На следующий день Галина Ивановна снова заговорила о внуке. На этот раз при Николае Петровиче. Он сидел в кресле и читал газету. — Вот, — сказала Галина Ивановна, — у людей внуки, а у нас тишина. Я уже не знаю, как намекнуть. — Мама, — сказал Егор, — мы сами решим. — Вы решите, — согласилась она. — Только когда? Мне шестьдесят два. Я хочу увидеть внука, пока ещё могу с ним гулять. — Ты увидишь. — Когда? Через десять лет? Ира сидела на диване и молчала. Николай Петрович отложил газету. — Галя, — сказал он, — оставь их. — Я не могу оставить. Это мой сын. Я хочу, чтобы у него была семья. — У него есть семья, — сказал Николай Петрович. — Ира — его семья. Галина Ивановна замолчала. Она не ожидала, что муж вмешается. Ира посмотрела на него с благодарностью. Николай Петрович редко говорил, но когда говорил, к нему прислушивались. Но хватило этого ненадолго. Через несколько дней Галина Ивановна вернулась к тому же разговору. Теперь она говорила не за ужином, а утром, когда Ира собиралась на работу. Она стояла в коридоре и говорила громко, чтобы слышали все. — Вот я в твои годы уже второго родила. И ничего, жили. И в очередях стояли, и пелёнки стирали руками. А сейчас что? Всё есть. Только желания нет. Ира завязывала шарф и не отвечала. Она давно поняла: любой ответ Галина Ивановна использует против неё. Скажешь про деньги — услышишь про то, что раньше денег вообще не было. Скажешь про место — услышишь про то, что раньше вшестером в комнате жили. Скажешь про усталость — услышишь про то, что молодым стыдно уставать. На работе Ира отвлеклась. У неё был отчёт, и она погрузилась в цифры. В обед позвонила её мама, Ольга Сергеевна. Они разговаривали каждую неделю, но в последнее время Ира стала избегать этих звонков. Ей не хотелось рассказывать, как тяжело. — Ирочка, как вы там? — Нормально, мам. — Ты какая-то грустная. — Устала просто. — У вас всё хорошо с Егором? Ира помолчала. — Мам, мы думаем, что нам надо снять квартиру. Ольга Сергеевна не удивилась. — Давно пора, — сказала она. — Я тебе говорила, когда вы только поженились. Молодой семье нужно своё. — Тогда казалось разумно. — Разумно — это когда в своём доме тебе никто не скажет, что ты что-то делаешь не так. Ира улыбнулась. Мама всегда говорила прямо, но без давления. Это было то, чего ей не хватало. — Мы ищем недорогую квартиру, — сказала Ира. — Пока ничего не нашли. — Ищите. Не торопитесь. Главное, чтобы вы оба этого хотели.