приходила туда совершенно свободно — уже не как гостья сына, а почти как хозяйка.
приходила туда совершенно свободно — уже не как гостья сына, а почти как хозяйка. Однажды Ирина встретила её у подъезда. Галина Петровна несла пакет с продуктами и остановилась первой. — Довольна теперь? — спросила она. — Детей таскаешь туда-сюда, Максим один живёт. — Он не один. Вы же к нему приходите. — Я мать, я обязана поддержать сына. — Поддерживайте. Я не запрещаю. — А ключ мне всё равно вернут. Это квартира моего сына. Ирина не стала спорить. Ей уже было важнее не переубедить Галину Петровну, а дождаться, способен ли Максим хоть раз принять решение сам. Месяц тянулся странно. Первую неделю ей казалось, что Максим вот-вот приедет. Не с цветами и не с красивой речью — она бы и не поверила. Просто скажет: «Давай обсудим». Она даже была готова признать, что сама сделала неправильно, когда поменяла личинку тайком. Можно было предупредить заранее. Можно было дать ему новый ключ в тот же день на работе. Но главного она менять не собиралась. Максим не приехал. Он звонил детям. Забирал их по субботам. Однажды прислал Ирине фотографию, как они втроём едят пиццу у Галины Петровны. Свекровь сидела рядом, улыбалась, словно ничего не произошло. На третьей неделе Максим написал: «Мама считает, что после такого ты сама должна извиниться». Ирина ответила одним предложением: «Я жду твоего решения, а не маминого». Он не ответил. В последний день месяца она утром отвела детей в школу и сад, потом поехала не на работу. Документы лежали в папке уже несколько дней. Свидетельство о браке, копии свидетельств о рождении детей, бумаги по квартире, выписки по платежам. Ирина долго надеялась, что папка так и останется лежать на верхней полке у родителей. Но Максим выбрал молчание. А точнее — выбрал привычный порядок, в котором мать могла войти куда хотела, а жена должна была терпеть, чтобы никого не обидеть. Ирина подала заявление на развод. Одновременно занялась алиментами и разделом имущества, потому что квартира была общей и делать вид, будто вопроса не существует, она не собиралась. Максим позвонил вечером. — Ты правда подала? — Да. — Даже не предупредила. — Я дала тебе месяц. — Я думал, ты остынешь. — А я думала, ты подумаешь. — Ира, ну нельзя же разрушать семью из-за того, что мама приходила в гости! — Нельзя разрушать семью из-за ключа, Максим. А вот годами делать вид, что мнение жены ничего не значит, вполне можно. Ты это и делал. — Ты сейчас всё на меня сваливаешь. — Я ничего уже не сваливаю. Я подала документы. Он долго молчал, потом спросил: — А квартира? — Будем делить как положено. Это общее имущество. — Мама сказала, что ты не имеешь права меня оттуда выкинуть. Ирина устало усмехнулась. — Вот и хорошо, что мама рядом. Пусть теперь объясняет тебе всё остальное тоже. После разговора она выключила звук на телефоне и пошла за детьми. Настя вышла из школы с рюкзаком набекрень и сразу начала рассказывать про пятёрку по математике. Лёша позже показал рисунок, где вся семья почему-то стояла возле огромного зелёного дома. Ирина не стала спрашивать, почему папа нарисован отдельно от остальных. Максим ещё несколько раз пытался вернуть разговор к тому, кто был прав в тот вечер у двери. Галина Петровна писала, что Ирина «лишает детей отца». Но месяц, который она дала мужу, уже закончился, и вместе с ним закончилось её ожидание. Самое горькое было даже не то, что брак дошёл до развода. Ирина до последнего надеялась, что Максим увидит простую вещь: его не заставляли отказаться от матери. От него требовали только перестать отдавать ей право распоряжаться чужим домом. Но для него это оказалось слишком большой уступкой. А новый замок так и остался в двери. Только теперь дело было уже не в том, кому достанется дубликат… Автор: Психология ужаса/Рассказы