Она знала, что этот разговор будет именно таким. Мать услышит не то, что дочь говорит п...
Она знала, что этот разговор будет именно таким. Мать услышит не то, что дочь говорит про собственную жизнь, а то, что её жизнь объявили ошибкой. Для Тамары Петровны это было почти невыносимо. Если Ольга могла уйти от Сергея, получалось, что и она когда-то могла уйти от мужа. А значит, все эти годы терпения были не единственно возможным вариантом. С этим Тамара Петровна мириться не хотела. — Я не прошу тебя разводиться с папой задним числом, мам. Я вообще ничего не могу изменить в твоём прошлом. Но своё будущее я ещё могу изменить. — Ты ещё пожалеешь. — Возможно. — Вот останешься одна в пустой квартире и тогда вспомнишь мои слова. — Лучше в пустой квартире, чем с человеком, который роется у меня в сумке. — Опять ты про деньги. — А про что мне говорить? Он позавчера взял у меня восемь тысяч. — Зачем? — Другу должен был. Якобы. — И что? — А то, что эти деньги были на коммуналку и стоматолога. И он знал это. Тамара Петровна нахмурилась. — Восемь тысяч — это, конечно, нехорошо. — Нехорошо? Мам, он открыл мою сумку, вытащил деньги из кошелька и ушёл. Потом вернулся ночью и сказал: «Не строй из себя бухгалтершу, я верну». — Вернёт. — Чем? Мать промолчала. Ольга встала, прошла в комнату и вернулась с тонкой папкой. В ней лежали копии заявления на развод, договор с мастером по замкам и несколько распечаток банковских переводов. — Я за последний год перевела за квартиру двести восемьдесят тысяч. Аренда, коммуналка, интернет. Сергей — двадцать две тысячи. Один раз, когда ему заплатили за ремонт машины знакомому. — Зачем ты это считала? — Потому что устала слышать, что я всё преувеличиваю. — Семью нельзя считать в деньгах. — А когда один человек живёт за счёт другого, очень даже приходится. — Ты стала жёсткая. — Наверное. — Раньше ты была другая. — Раньше я ещё верила, что Сергей действительно ищет работу. На самом деле решение о разводе созревало не один день. Неделю назад Ольга вернулась домой раньше обычного. В офисе отключили электричество, сотрудников отпустили. Она поднялась в квартиру около четырёх и услышала голоса ещё из коридора. Сергей сидел на кухне с приятелем Лёней. На столе стояли пиво, нарезанная колбаса и коробка пиццы. — О, ты чего так рано? — удивился муж. Ольга посмотрела на стол. — Это на какие деньги? — Господи, опять бухгалтерия началась. — Серёж, у тебя вчера не было денег даже на проезд. Лёня почувствовал себя неловко и быстро ушёл. После него Сергей минут десять доказывал, что жена унижает его перед друзьями. Потом признался, что взял три тысячи из конверта в шкафу. В том конверте Ольга держала деньги на курсы повышения квалификации. — Ты полез в мой шкаф? — Не начинай. — Ты знал, зачем эти деньги. — Верну я. Сколько можно? — Когда? — Когда работу найду. — Ты её три года ищешь. Тогда Сергей впервые сказал ей то, что окончательно всё изменило: — А зачем мне хвататься за первое попавшееся, если ты нормально зарабатываешь? Не голодаем же. Вот и всё. Без крика, без скандала, почти лениво. В тот вечер Ольга поняла, что никакой временной трудности больше нет. Сергей не собирался возвращаться к прежней жизни. Его вполне устраивала нынешняя. На следующий день она подала заявление на развод. Потом договорилась с хозяином квартиры о том, что будет съезжать после окончания оплаченного месяца. А ещё нашла небольшую студию ближе к работе. Не квартиру мечты, зато свою территорию хотя бы на ближайший год. Сергей узнал о разводе случайно, увидев письмо от юриста в её электронной почте на домашнем ноутбуке. Скандал был страшный. — Ты даже со мной не поговорила! — Я говорю с тобой три года. — Вот так просто взяла и решила? — Не просто. — И куда я пойду? Этот вопрос прозвучал раньше, чем «почему» и «ты меня больше не любишь». Ольга тогда только покачала головой. — Не знаю, Серёж. Тебе тридцать три года. — К Лёне, что ли? — Куда хочешь. Он собрал рюкзак и ушёл к приятелю, уверенный, что жена через пару дней остынет. Через три дня позвонил Тамаре Петровне.