— Отдохну неделю и найду другое место.
— Отдохну неделю и найду другое место. Неделя превратилась в месяц. Потом Сергей устроился в другой сервис, проработал там три недели и ушёл, потому что «коллектив дебильный». После этого была доставка, где ему не понравился график. Магазин запчастей, где «платили копейки». Знакомый предлагал работу на складе, но Сергей заявил, что он не грузчик и спину за чужие деньги рвать не собирается. Ольга поначалу не давила. Она правда считала, что человеку иногда нужно время. Тем более у неё самой зарплата росла, а через полтора года после свадьбы её повысили до старшего бухгалтера. На съёмную квартиру, еду и коммуналку хватало. Даже немного оставалось. Только вот Сергей очень быстро привык, что можно не торопиться. Сначала он хотя бы занимался домом. Готовил, убирал, встречал Ольгу с ужином. Потом стал делать это реже. Ещё через несколько месяцев мог весь день провести за компьютером, а вечером спросить жену, почему дома нет хлеба. — Ты же выходил сегодня? — Нет. — А почему? — Не хотелось. — Серёж, магазин через дорогу. — Ну раз тебе так нужен хлеб, купила бы по пути. В тот день Ольга впервые серьёзно задумалась, что что-то пошло совсем не туда. Но тогда ей было двадцать восемь, они были женаты всего два года, и развод казался слишком большим решением из-за таких вроде бы мелочей. Потом мелочи начали складываться в систему. Сергей перестал спрашивать деньги. Он просто брал. Первый раз Ольга заметила, что из кошелька пропали пять тысяч. Она точно помнила сумму, потому что сняла наличные на парикмахера и продукты на выходные. — Ты брал? — Ну взял. А что? — Почему не спросил? — Мы муж и жена. Мне у тебя разрешение на каждую тысячу просить? — Нет. Но это мои деньги, и я хотя бы хочу знать, куда они делись. — Я отдам. Он не отдал. Через неделю исчезли ещё две тысячи. Потом Сергей оплатил с её карты заказ еды, потому что «в холодильнике пусто», хотя Ольга оставляла деньги на продукты и просила его сходить в магазин. Потом он стал иногда выпивать. Не каждый день и не так, чтобы валяться под забором. Мог купить несколько бутылок пива, встретиться с друзьями, вернуться поздно. Ольге это не нравилось, но ещё больше её раздражало то, что на пиво деньги находились всегда. На коммуналку — нет. На продукты — нет. На новую обувь себе — «потом как-нибудь». На сигареты, пиво и такси от приятеля — пожалуйста. — Ты чего молчишь? — Тамара Петровна осторожно подвинула чашку к себе. — Я с тобой разговариваю. — Я слушаю. — Тогда скажи мне: он тебя бил? Ольга посмотрела на мать. — Нет. — Вот. А ты так говоришь, будто он тебя из дома гонял или руки распускал. Сергей не самый простой, я не спорю. Но сейчас мужчины вообще… Ты посмотри вокруг. Один пьёт, другой гуляет, третий руку поднимает. А твой хотя бы дома сидит. — Именно. Сидит. — Не передёргивай. — Мам, он три года не работает нормально. Три года. За это время у него самое длинное место работы было два месяца. — Значит, не подошло. — Ему ничего не подходит. — Потому что он ещё не нашёл своё. — А пока ищет, я должна его содержать? — Вы семья. Ольга медленно поставила чашку на стол. Вот этого слова она и ждала. «Семья». Им в её детстве объясняли всё. Почему мама приходит домой после второй смены в одиннадцать вечера — потому что семья. Почему отец два года нигде не работает, зато обижается, если дома нет мяса — семья. Почему нужно молчать, когда он пьяный орёт на кухне — семья. Почему Тамара Петровна каждое утро прячет деньги в старую наволочку в шкафу, чтобы муж не нашёл, — тоже ради семьи. Ольга хорошо помнила эти годы, хотя мать почему-то была уверена, что ребёнок ничего не замечал. Отец работал электриком, но после сокращения начал пить. Сначала обещал устроиться через месяц, потом говорил, что за такую зарплату работать унизительно. Через год он уже почти не искал ничего. Тамара Петровна устроилась уборщицей в вечернюю смену, хотя днём работала в школьной столовой. Ольге было девять.