Света закрыла глаза на секунду.
Света закрыла глаза на секунду. Ключ. Конечно. Ещё один давний спор. Олег когда-то дал матери запасной комплект «на всякий случай». Света просила забрать. Олег говорил, что это глупо: вдруг они уедут, вдруг кошку надо будет покормить, вдруг потечёт кран. Кошки у них не было, а кран при аварии всё равно открывал бы сантехник, но ключ оставался. Теперь «всякий случай» сидел на диване и пил её чай. — Лариса Дмитриевна, я не хочу с вами ругаться. Правда. Соберите вещи и езжайте куда-нибудь на ночь. Когда Олег придёт, мы обсудим, что делать дальше. — Я уже всё собрала, — отрезала та. — И никуда их не повезу. У меня спина больная. Ты вообще представляешь, сколько сил потрачено? — Представляю. Но это было ваше решение. — Какая же ты всё-таки… — свекровь прищурилась. — Всё считала, что ты просто холодная. А ты жадная. Обыкновенная жадная стерва. Для родной матери мужа угла пожалела. Света побледнела. — Не смейте меня оскорблять в моём доме. — В твоём? — Лариса Дмитриевна повысила голос. — А сын мой тут кто? Постоялец? Он половину кредита платит! Значит, и я имею право у сына несколько месяцев пожить. — Нет. Не имеете. Это не так работает. — Работает, не работает… Вы все сейчас умные стали. Семья вам мешает. Только брать умеете. Когда я Олегу на первый взнос сто тысяч дала, тогда почему-то никто меня в гостиницу не посылал. Этот аргумент Света слышала уже много раз. Три года назад Лариса Дмитриевна действительно дала им сто тысяч рублей. Не на весь первый взнос и не как займ — как свадебную помощь, о которой сама же торжественно сказала: «Молодым на старт». Но с тех пор эти сто тысяч всплывали в каждой крупной ссоре, будто за них она купила бессрочный абонемент на участие в их браке. — Если хотите, мы вернём вам эти деньги, — сказала Света. — Ой, не смеши. Сейчас вернёте, через три года. И вообще дело не в деньгах. — Вот именно. Дело в том, что вы решили за нас. Лариса Дмитриевна встала. — Я ничего у тебя не прошу. Поставлю раскладушку, если диван жалко. Еду сама куплю. В ванную буду ходить, когда вы не ходите. Что ещё тебе надо? — Чтобы вы жили у себя. — Я сдала квартиру. — Это ваша проблема. — Я мать Олега! — И что? Свекровь замерла, будто именно это короткое «и что» стало самым страшным оскорблением за вечер. Света поняла, что дальше спокойного разговора не будет. Она посмотрела на чемоданы и вдруг почувствовала почти физическую необходимость убрать их из комнаты. Хотя бы один. Хотя бы освободить проход и показать, что решение Ларисы Дмитриевны не стало фактом только потому, что та первой привезла багаж. Она взялась за ручку серого чемодана. — Что ты делаешь? — насторожилась свекровь. — Вывожу его в коридор. — Поставь! — Нет. Света потянула чемодан. Он был тяжёлый, колёса зацепились за край ковра. Лариса Дмитриевна мгновенно бросилась вперёд и буквально уселась сверху, прижав обеими руками ручку. — Вот теперь попробуй! — выпалила она. — Сын придёт и посмотрит, как ты мать из дома вышвыриваешь. Ситуация была настолько нелепой, что Света на секунду растерялась. Перед ней сидела взрослая женщина на чемодане, как ребёнок на санках, и с вызовом смотрела снизу вверх. — Встаньте. — Не встану. — Лариса Дмитриевна. — Сначала дождёмся Олега. — Я не обязана ждать мужа, чтобы решать, кто будет жить в моей гостиной. — Конечно! Ты у нас главная! Сначала сына от матери оттёрла, теперь меня на улицу! Хозяйка нашлась! — Я никого от вас не оттирала. — Да? А кто каждый раз лицо корчит, когда я прихожу? Кто дверь спальни закрывает? Кто Олегу шепчет, чтобы он ко мне реже ездил? — Я просила его не отменять наши планы из-за ваших внезапных поручений. — Семья для тебя — поручение? — Ваш ремонт, ваши банки, ваши поездки на рынок, ваши проверки нашей квартиры — это не семья, это контроль. — Вот как заговорила. Значит, всё-таки настроила его против меня.