«У тебя кожа обвисла!» — сказал 60-летний мужчина в гостях... А я молча принесла зеркало
«У тебя кожа обвисла!» — сказал 60-летний мужчина в гостях... А я молча принесла зеркало Это был обычный вечер. Соседи в гостях, налито домашнее, селедка под шубой, разговоры о жизни. Мы с Виталием женаты больше тридцати лет. Казалось, меня уже ничем не удивить. После третьей рюмки он стал громче. Как всегда. — Оль, а это у тебя что? — вдруг он протянул руку и ущипнул меня за бок. Прямо над поясом юбки. — У меня кожа обвисла. Было не больно. Было унизительно. — А что такого? — попытался пошутить он. Но его уже понесло. — Я ей говорю: «Хватит булочек на ночь!» А она — «гормоны, возраст»! — повернулся он к Геннадию, будто меня рядом и не было. Смех. Чужие глаза. Липкая пауза повисла над столом. — У тебя кожа обвисла! — добавил он гордо, как тренер, который делает «полезное замечание». Я внимательно посмотрела на него. Впервые — не как жена. А как посторонний человек. Шестьдесят два года. Живот свисает над ремнем. Второй подбородок. Лысина блестит под люстрой. — Значит, женщина должна радовать глаз? — спокойно спросила я. — А как же иначе? — самодовольно выпрямился он. — Я, например, в форме! Он втянул живот. Ненадолго. Что-то щелкнуло во мне. Без истерики. Ни слезинки. Просто вдруг стало кристально ясно. Я вышла в коридор. Там висело наше старое зеркало — еще из родительского дома. То, в которое мы смотрелись молодыми. Я сняла его со стены. Оно тяжелое. А я думала — легкое. Я вернулась в комнату. Гости притихли. — Виталий, встань, — тихо сказала я. Он засмеялся натужно: — Ты обиделась, что ли? Не обижайся, это ж для пользы дела! Я поставила зеркало перед ним. — Посмотри внимательно, — сказала я. — И скажи, что именно здесь «радует глаз». В комнате стало слышно, как гудит холодильник на кухне. И вот именно в этот момент случилось то, чего он точно не ожидал. Потому что я сказала другую фразу... После которой вечер уже не мог быть прежним. — Посмотри внимательно, — сказала я. — И скажи, что именно здесь «радует глаз». Он открыл рот. Закрыл. Уставился на своё отражение так, будто видел впервые. — Ты что, серьёзно? Из-за шутки? — Это не шутка. Это диагноз. Ты смотрел на меня тридцать лет, но себя не видел ни разу. Так смотри. Вот твоя форма. Вот твой пресс. Вот твои кудри. Гости уткнулись в тарелки. Виталий побагровел: — Ах ты сука старая! Да я тебя из грязи вытащил! Квартиру! Машину! — Ты вытащил? — я засмеялась. — Это я твою маму год с инсультом выхаживала, пока ты на рыбалке был. Это я твоих детей поднимала, пока ты пил. Это я тебе лысину каждое утро целовала, потому что любила. А ты мне — «обвисла». Тишина. Холодильник гудит. Я взяла сумочку. — Оля, ты куда? — соседка побледнела. — Пойду искать того, кому не стыдно будет со мной в люди выйти. А ты, Виталик, оставайся. Смотрись в зеркало. Может, к утру привыкнешь. Говорят, возраст, форма... сам знаешь.