Он кивнул. Она сняла шарф, укутала ему шею, растёрла уши. Через десять минут отпустило.
Он кивнул. Она сняла шарф, укутала ему шею, растёрла уши. Через десять минут отпустило. — Некуда идти? — спросил он. — Некуда. — Дом большой, пустой. Сад запущен. Нужна помощница. Вера посмотрела прямо. — Я зечка. Только что освободилась. — Знаю. По глазам вижу. Поедешь? Выбор у тебя есть? — Нет. — Поехали, дочка. Дом старый, деревянный. Степан Кузьмич показал комнату и предупредил: — Сын Павел слепой после пожара, руки обожжены. И жена у него Жанна. Она... непростая. Утром Павел сидел на веранде в тёмных очках. — Кто тут? — Вера. Помогаю отцу. — Очередная нянька для инвалида? — Не вам нянька. Ему. Павел усмехнулся: — Хоть честная. Жанна приехала к обеду. Яркая, крашеная, с оценивающим взглядом. — Опять кого-то подобрали? Предыдущая сбежала. — Вера останется, — сказал старик. — Посмотрим. Жанна вышла в коридор, громко говорила по телефону: — Старик живучий, не уходит. Земля золотая, коттеджи построить — миллионы. А он яблоки растит. Вера работала молча. Заметила: Степан Кузьмич бледнеет, хватается за сердце. Проверила таблетки — половина не та. Мочегонное вместо сердечных. Настоящие лежат нетронутые на верхней полке. — Это не то, — сказала Вера. — Жанна подменяет. Старик побледнел. Через несколько дней Жанна привела застройщика Максима Олеговича. — Не продаётся, — отрезал Степан Кузьмич. — Вы не вечный, — улыбнулась Жанна. — Поэтому написал завещание. Дом и земля — Павлу. Вера проследила, как Жанна снова подкладывает мочегонное, и сказала Павлу. Тот замер, потом попросил: — Проследи ещё раз. Я должен быть уверен. Через три дня Вера поймала Жанну на кухне с блистером. Павел стоял в дверях. Наощупь определил: мочегонное. — Ты специально давала отцу не те таблетки? Жанна схватила сумку: — Я не обязана это слушать. Слепой инвалид и его зечка! Она хлопнула дверью и уехала. — Почему ты вмешалась? — спросил Павел. — Могла молчать. — Не могу мимо. Из-за этого и села. Раздавала лекарства старикам. Знала, что влипну, но не могла. — Дурочка. — Да. Жанна подала на развод, требовала половину дома. Экспертиза подтвердила подмену лекарств. В иске отказали. Она уехала в город, застройщик от неё отвернулся. Весной сад зацвёл. Вера белила стволы, Павел слушал. Вечером попросил: — Опиши сад. Я забыл. — Белые цветы с розовым. Ветер качает ветки, лепестки падают. — Красиво? — Да. Павел протянул руку, шершавую от шрамов. — Останься насовсем. Не как работница. Как семья. — Останусь, — сказала Вера. Степан Кузьмич сидел с чаем на веранде: — Я тебя в электричке встретил полгода назад. Без дома, без работы. А сейчас ты с нами. И как тебе? — Хорошо, — улыбнулась Вера. — Мне хорошо. Ветер стих. Они зашли ужинать. Вера обернулась на пороге: два с половиной года назад она вышла из колонии с пустыми руками. А теперь у неё был дом, семья и яблоневый сад, который ждал урожая.