— Валентина Аркадьевна, — произнесла она мягко, но твёрдо, — я правда никогда не открыв...
— Валентина Аркадьевна, — произнесла она мягко, но твёрдо, — я правда никогда не открывала эту шкатулку неделями. У меня и повода не было — свои украшения я почти не ношу дома. Но вот что странно: вы сразу и точно указали, в какой именно комнате искать. Вы просто пришли прямо сюда, к этому столику, будто заранее знали, что найдёте. По лицу свекрови пробежала тень сомнения, но она быстро взяла себя в руки. — Не выдумывай глупости! Всякий догадается, что женщина хранит украшения в спальне, на туалетном столике! Это же очевидно! — Возможно, — согласилась Юля, — но есть кое-что, о чём вы не знали. Она подошла к небольшому письменному столу в углу спальни, где стоял ноутбук — рабочий инструмент, которым она пользовалась для проектов по дизайну. Гости с недоумением наблюдали за её действиями, не понимая, к чему клонит хозяйка дома. — Некоторое время назад мы с Игорем установили в квартире систему видеонаблюдения, — начала объяснять Юля, включая компьютер. — В нашем районе участились случаи квартирных краж, и мы решили подстраховаться. Камеры стоят в прихожей, гостиной и... — она сделала многозначительную паузу, — в спальне тоже, потому что здесь у нас хранятся документы и ценные вещи. Валентина Аркадьевна побледнела, её уверенность начала рушиться прямо на глазах у гостей. — Это... это незаконно! Нельзя снимать людей без разрешения! — Камеры установлены в нашей собственной квартире, для нашей же безопасности, — ответила Юля спокойно. — И, к счастью, они как раз зафиксировали, что происходило здесь пару часов назад, пока я была на кухне. Она открыла программу просмотра записей, нашла нужный отрезок времени и развернула экран так, чтобы видели все присутствующие. На записи было отчётливо видно, как Валентина Аркадьевна, оставшись одна в квартире, украдкой оглядывается по сторонам, словно проверяя, не следит ли кто за ней, а затем быстрым шагом направляется в спальню. Камера чётко фиксировала, как она достаёт из своей сумочки украшения, открывает шкатулку на туалетном столике и аккуратно укладывает драгоценности внутрь, среди вещей Юли. После этого женщина ещё раз оглядывается, поправляет причёску перед зеркалом и покидает комнату с самым невинным выражением лица. В спальне воцарилась гробовая тишина. Гости, ещё минуту назад перешёптывавшиеся и обменивавшиеся понимающими взглядами, теперь молчали, потрясённые увиденным. Кто-то из подруг Валентины Аркадьевны прикрыла рот ладонью от изумления. Игорь смотрел на экран, не в силах поверить собственным глазам. — Мама... — его голос дрогнул. — Как ты могла? Валентина Аркадьевна стояла бледная, растерянная, впервые за долгое время не находя слов для оправдания. Триумф, ещё недавно сиявший на её лице, сменился паникой. — Это... это монтаж! Подделка! — воскликнула она, хватаясь за последнюю соломинку. — Она нарочно всё подстроила, чтобы выставить меня в дурном свете перед всеми! — Валентина Аркадьевна, — Юля обратилась к ней уже без тени мягкости в голосе, — я не монтировала эту запись. Дата и время съёмки видны в углу экрана, любой желающий может их проверить. И, если честно, мне искренне жаль, что до такого дошло. Я никогда не желала вам зла, всегда старалась относиться с уважением, несмотря на то, как вы вели себя со мной все эти годы. Но обвинить меня в краже перед всеми нашими гостями, унизить прилюдно ради собственного удовлетворения — это уже слишком. Гости начали переглядываться, некоторые тихо направились обратно в гостиную, не желая становиться свидетелями продолжения этой семейной драмы. Другие остались, наблюдая за развязкой с плохо скрываемым любопытством. — Я прошу вас покинуть наш дом, — произнесла Юля, глядя прямо в глаза свекрови. — Сегодня был день рождения вашего сына, праздник, который я готовила с любовью и заботой. А вы решили превратить его в спектакль, где я должна была стать виноватой без вины. Мне жаль, что так вышло, но продолжать праздник в вашем присутствии я не готова.