— Простите, — сказала она, обращаясь к купе в целом.
— Простите, — сказала она, обращаясь к купе в целом. В купе сидели трое. На нижней полке у окна — мужчина лет сорока, в деловой рубашке, уже раскрывший ноутбук. На нижней у двери — девица лет двадцати пяти, с наушниками на шее и таким видом, будто весь вагон был ей должен. И у окна, прямо под той самой верхней полкой, — парень лет тридцати, жующий что-то из пакета. — Простите, — повторила женщина. — Тут вот какое дело. Мне билет достался наверх. Я сама купила, не разобралась. Мне шестьдесят два года. Она соврала на шесть лет. Потом сама удивилась зачем. Мужчина с ноутбуком поднял голову. Посмотрел на неё. Посмотрел на свою нижнюю полку. Снова на неё. — У меня рабочие документы, — сказал он. — Мне нужно место, где можно работать. — Я понимаю, — сказала женщина. — Ну вот и хорошо, что понимаете. Он опустил голову к ноутбуку. Девица с наушниками почесала щёку и отвернулась к окну. Парень с пакетом прожевал. Сказал, не глядя: — У меня нога. Операция была. Женщина кивнула. — У всех что-нибудь да есть, — сказала она тихо. Не им — себе. Она поставила сумку на пол. Постояла. Посмотрела на лестницу из двух железных скоб, вваренных в боковину полки. Поставила ногу на нижнюю скобу. Колено сразу отозвалось тупой привычной болью. — Господи, — сказала она. — Чего вы там мучаетесь? — сказала девица. — Давайте помогу. — Как ты поможешь-то, — буркнул парень. — Там залезть надо. — Ну руку подать. — Руку. — Женщина слезла со скобы. — Руку она подаст. Сорок кило я вешу, что ли, чтоб тебя за руку тянуть. Девица пожала плечами. Снова надела наушники. Мужчина с ноутбуком закрыл крышку. Не до конца — оставил щель, как будто давал себе возможность вернуться. — Сколько вам ехать? — спросил он. — До Самары. Четырнадцать часов. Он помолчал. — И вы всё это время собираетесь лезть туда и слезать? — Я стараюсь не лезть лишний раз, когда забираюсь, — сказала она. — Ем до поезда. В туалет тоже. Парень с пакетом перестал жевать. — Серьёзно? — Куда уж серьёзней. Мужчина полностью закрыл ноутбук. — Послушайте, — начал он. — Не надо, — сказала женщина. — Я не прошу. Я просто объясняю ситуацию. Если кто-то сам захочет поменяться — я доплачу. Или чай куплю. Или как скажете. Но если нет — я как-нибудь залезу. Снова наступила тишина. В коридоре кто-то громко спорил насчёт третьей полки. За окном перрон медленно поплыл назад — поезд тронулся раньше времени, или просто время прошло незаметно. — Нина Павловна, — сказала женщина, обращаясь ни к кому. — Что? — переспросил парень. — Зовут меня так. Нина Павловна. Я из Москвы. Дочка в Самаре, внуки там. Еду помогать — у неё спина. — Понятно, — сказал парень. — Это я так. Чтобы вы знали, с кем едете. Поезд набирал ход. За окном поплыли серые московские задворки — гаражи, бельё на верёвках, потом пустырь, потом лес. Нина Павловна сидела на краешке нижней полки — чужой, парня с пакетом — и смотрела на свою сумку. Парень ей это не предложил. Она просто села, пока он отвернулся к окну, и он промолчал. Это был не скандал и не примирение. Просто она устала стоять. Звали парня, как выяснилось, Олег. Он сам сказал — через минут десять, когда Нина Павловна достала из сумки бутерброд и он покосился. — Угощайтесь, — сказала она. — Не, я своё взял. — Олег? — Чего? — Это я имя спрашиваю. — А. Да. Олег. Мужчина с ноутбуком оказался Виталием Сергеевичем. Это она прочитала сама — у него на ноутбуке была наклейка с именем, видно, с какой-то конференции. Он её заметил и усмехнулся чуть смущённо, как человек, которого поймали на пустяке. — Работаете? — спросила Нина Павловна. — Пытаюсь. — Я не мешаю? — Нет. Он говорил не грубо. Просто коротко, как человек, который привык, что его рабочее время стоит денег. Девица с наушниками так и сидела отвернувшись. Нина Павловна видела только её затылок — светлые волосы, собранные небрежно, один выбившийся локон. Молодая. Лет двадцать пять, не больше. Едет одна, никто не провожал — Нина Павловна видела с перрона.