На первой встрече Валентина сидела у стены и почти ни с кем не разговаривала. Женщины г...
На первой встрече Валентина сидела у стены и почти ни с кем не разговаривала. Женщины громко обсуждали дачи и внуков, мужчины рассказывали анекдоты, кто-то пытался танцевать под музыку из колонки. Валентина пожалела, что пришла. А потом к ней подошёл высокий седой мужчина с аккуратными усами и спокойным, чуть насмешливым взглядом. Ему было шестьдесят четыре. - Вы единственная здесь, кто не пытается казаться моложе, — сказал он. — Мне это нравится. - А вы, значит, пытаетесь? — спросила Валентина. - Я уже давно никому ничего не доказываю, — ответил он. — Николай Андреевич. - Валентина Петровна. Так началось их знакомство. Николай оказался внимательным. Он приглашал её в театр на дневные спектакли, дарил небольшие букеты — то веточку мимозы, то три тюльпана, — говорил о книгах, которые она любила, вспоминал молодость без хвастовства. Он рассказывал, что работал инженером на заводе, что жена его ушла из жизни шесть лет назад, что сын Денис вырос и живёт отдельно, что в доме осталась старая тётя Зоя Павловна, сестра матери, за которой нужен присмотр. — Я ищу человека, с которым можно молчать и не скучать, — сказал он как-то раз, когда они гуляли по набережной. Валентина поверила. Ей хотелось поверить. Через полгода Николай сделал предложение прямо на скамейке в парке, где они обычно кормили уток. Он достал из кармана маленькую коробочку с простым кольцом. - Валентина, я хочу встретить остаток жизни с родным человеком. Выходи за меня. Она долго смотрела на кольцо, потом на него. В парке пахло сырой листвой, где-то играла музыка, дети бегали по дорожке. - А мы не торопимся? — спросила она. - Мне шестьдесят четыре, — ответил он. — Просто не хочу терять время. Она согласилась. Дочь Ирина позвонила вечером и долго молчала, прежде чем сказать: - Мама, ты его почти не знаешь. - Я знаю, что мне с ним хорошо, — ответила Валентина. — Я не хочу доживать в пустой квартире. Ирина вздохнула. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. - Я тоже не хочу. Но если я буду бояться боли, то так и просижу одна до конца. Свадьбу сыграли скромно, в кругу близких. Люба принесла торт, Ирина сфотографировала мать у окна, Николай надел строгий костюм. Потом Валентина переехала к мужу. Дом Николая стоял на окраине города, среди старых яблонь и кустов сирени. Комнат было много, кухня просторная, веранда выходила в сад. Валентине понравилось сразу. Она ходила по комнатам и уже мысленно расставляла книги на полках, выбирала место для вышивания, придумывала, где посадит розы. Первые недели были похожи на медовый месяц. Николай показывал ей сад, рассказывал, где что растёт, обещал вместе заняться розами весной. Они гуляли по вечерам, сидели на веранде, строили планы. Валентина думала: вот оно, счастье. Потом всё изменилось — незаметно, как меняется погода за окном. Николай перестал гулять. Утром он уходил в мастерскую, днём решал какие-то дела, вечером садился перед телевизором. Валентина оставалась одна с домом, садом, кухней и тётей Зоей Павловной, которая требовала внимания с утра до вечера. Тётя Зоя была женщиной капризной: то ей не нравилась каша, то подушка казалась слишком твёрдой, то хотелось поговорить именно в тот момент, когда Валентина садилась отдохнуть. Валентина не жаловалась. Она привыкла работать. Но она ждала, что муж заметит её старания. Как-то утром, когда она развешивала бельё в саду, к забору подошла соседка Галина, женщина лет шестидесяти с привычкой всё замечать. - Новенькая? — спросила она. - Жена Николая Андреевича, — ответила Валентина. - А, слышала, — кивнула Галина. — Он хороший мужик. Только привык, чтобы всё было как при покойной. Она у него знаешь, какая была хозяйка? Всё сама, всё на себе. Он и не привык помогать. Валентина промолчала. Но эти слова она запомнила. Денис, сын Николая, приезжал по субботам. Ему было тридцать восемь, он работал в банке, держался спокойно и отстранённо. Валентина готовила обед, накрывала на стол, убирала после. Однажды Денис сказал отцу при ней: