Интересный кейс недели
Интересный кейс недели Завершилось дело в Верховном Суде Республики Татарстан. Клиент обратился к нам с вопросом о возврате навязанной страховой премии по договору страхования с «Росгосстрах Жизнь». В 2023 году через мобильное приложение клиент оформил кредит в банке ФК «Открытие». В рамках оформления кредита ему была подключена услуга страхования на весь период кредитования. Страховыми рисками являлись: — смерть застрахованного лица по любой причине; — инвалидность застрахованного лица с установлением I или II группы по любой причине. На момент заключения договора у клиента уже было диагностировано заболевание, которое подпадало под критерии страхового возмещения. И здесь возникает интересная ситуация. Раз услуга страхования была подключена, клиент обратился в страховую компанию за выплатой. В выплате ему отказали. Основание отказа: заболевание было диагностировано ещё в 2020 году — то есть до заключения договора страхования в 2023 году. По мнению страховой компании, это свидетельствовало о предоставлении заведомо ложных сведений о состоянии здоровья. Но возникает закономерный вопрос: А кто вообще спрашивал клиента о его заболеваниях при заключении договора? Мы изучили документы, которые предоставлял банк при оформлении кредита. И не обнаружили: — вопросов о состоянии здоровья; — графы, в которой клиент мог бы указать имеющиеся заболевания; — предупреждений о необходимости сообщить о диагнозах; — иных документов, из которых следовало бы, что состояние здоровья являлось предметом выяснения при заключении договора. Получается парадоксальная ситуация: потребителю фактически реализовали услугу страхования, воспользоваться которой при наступлении соответствующего страхового случая он не смог. Мы предъявили требования к банку как к организации, которая формировала и предоставляла потребителю документы при оформлении кредита и страхования. Однако суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал. Суд указал, что, обратившись в страховую компанию за выплатой страхового возмещения, потребитель тем самым подтвердил востребованность заключённой сделки. В связи с этим суд не усмотрел оснований считать услугу навязанной. С таким подходом мы не согласились. Ключевым обстоятельством для нас было то, что на момент заключения кредитного договора и договора страхования потребителю не предоставлялась возможность сообщить сведения о состоянии здоровья, а банк не истребовал такие сведения и не предупреждал о последствиях их непредоставления. В результате Верховный Суд Республики Татарстан отменил решение суда первой инстанции и признал услугу страхования навязанной. Этот кейс интересен прежде всего тем, что показывает: оценивать навязанность услуги необходимо исходя из обстоятельств её подключения в момент заключения договора, а не исходя из того, воспользовался ли потребитель впоследствии механизмом страхового возмещения. Продолжаем работать ⚖️