Одна из непростых форм любви - позволить близкому человеку самому встретиться с последс...
Одна из непростых форм любви - позволить близкому человеку самому встретиться с последствиями своих решений. Особенно трудно это делать, когда мы видим, что человек ошибается. Хочется предупредить, убедить, подстраховать, вовремя вмешаться. А если последствия уже наступили - исправить, договориться, заплатить, объяснить за него, смягчить удар. На поверхности все это может выглядеть как забота. И порой это действительно забота. Но в какой-то момент полезно спросить себя: "Я сейчас помогаю ему - или спасаю себя от собственных чувств?" Потому что смотреть, как близкий человек делает выбор, с которым мы не согласны, очень непросто. Поднимается тревога: "А вдруг ему будет плохо?" Страх: "А если все закончится серьезными последствиями?" Вина: "Я же видел, почему не остановил?" Иногда примешивается страх осуждения: "Что обо мне подумают, если я позволю этому случиться?" И вот тут как раз появляется соблазн начать управлять чужой жизнью, чтобы стало спокойнее в своей. С точки зрения контакта здесь проходит довольно тонкая граница. Я могу любить тебя, переживать за тебя, говорить о том, что вижу, предлагать помощь и оставаться рядом. И одновременно признавать, что твоя жизнь принадлежит тебе. Вместе с твоими решениями, ошибками, разочарованиями и возможностью что-то понять о себе благодаря собственному опыту. Когда мы постоянно забираем последствия на себя, человек получает странное послание: "Я не верю, что ты способен справиться с тем, что создал". Особенно хорошо это видно в отношениях родителей со взрослыми детьми. Сын снова набрал долгов - родители гасят кредит. Дочь остается в отношениях, которые родители считают разрушительными, - они бесконечно убеждают ее уйти, звонят, контролируют, выясняют. Партнер опаздывает с важными делами - другой напоминает, договаривается, страхует, берет ответственность на себя. Так постепенно один становится "ответственным за двоих", а второй получает все меньше пространства встретиться с собственной взрослостью. При этом позволить человеку отвечать за свою жизнь - совсем не значит оставить его одного в трудный момент. Можно сказать: "Я рядом. Мне жаль, что тебе сейчас тяжело. Если захочешь поговорить - я готов". Можно помочь, когда помощь действительно нужна и о ней просят. Можно обозначить свои границы, если чужие решения начинают затрагивать нашу жизнь. Но помощь и спасательство переживаются по-разному даже телесно. В помощи обычно остается ощущение двух отдельных людей: "Вот ты, вот я, и мы можем встретиться". В спасательстве появляется напряжение, срочность, невозможность отойти: "Я должен немедленно что-то сделать, иначе случится ужасное". И вот в этой точке стоит обратить внимание уже не на близкого, а на себя. Если я не выдерживаю его ошибку - что именно становится невыносимым для меня? Его боль? Мое бессилие? Чувство вины? Страх оказаться плохой матерью, плохим партнером, плохим другом? Возможно, желание спасти другого сейчас помогает мне не встречаться с чем-то собственным. В терапии я бы исследовала именно это место. Потому что взрослость в отношениях начинается там, где постепенно становится возможным различать: вот моя тревога, а вот твоя жизнь. Я могу обходиться со своей тревогой, не превращая ее в инструкцию для тебя. Мне кажется, одна из глубоких форм близости звучит примерно так: "Ты мне очень дорог. Поэтому я не буду без необходимости забирать у тебя право прожить собственную жизнь. Я могу быть рядом, могу говорить о своих чувствах и опасениях, могу поддержать. Но я постараюсь не делать тебя спокойнее, правильнее и безопаснее только потому, что мне трудно выдерживать твою свободу". А в любви то, вообще много такого парадокса. Нам хочется защитить дорогих людей от боли. А уважение к ним порой требует признать, что часть боли невозможно и не нужно отнимать.
Канал в каталоге Максиметера
10 подписчиков · Психология