Когда ты плачешь от обиды, то это чаще всего слезы жертвы. Ощущение жертвенности значит...
Когда ты плачешь от обиды, то это чаще всего слезы жертвы. Ощущение жертвенности значит, что ты все ещё надеешься, что тот, кто тебе должен, когда-нибудь это даст. Питаешь иллюзию, что люди поменяются и сделают то, что ты от них хочешь. Или что тебе при помощи манипуляции удастся получить желаемое. И что стоит только поднажать, объяснить, достучаться, выполнить все требования, и все станет как надо. И пока жива надежда, как ни странно, ничего не происходит. Конечно, есть ситуации, в которых надежда очень важна. Например, если нужно дожить, дотерпеть, дождаться. Однако есть в жизни процессы, в которых надежда мешает пройти трансформацию. Мешает встретиться с безысходностью. Выплакать слезы тщетности. Слезы о том, что есть вещи, которые никогда не будут твоими. И что у тебя есть мечты, которые никогда не осуществятся. Никогда-никогда. События, которые никогда не произойдут. И люди, которые никогда не поймут, не примут. И не дадут то, в чем ты нуждаешься. И даже не потому, что не хотят, а просто потому, что не способны. Потому что они всего лишь люди со своими вопросами и внутренними блоками. Если оставаться в чувстве обиды, то это очень сильно привязывает к тем, на кого ты обижен. Практически намертво. От того, к кому ты плохо относишься, на самом деле сложно отделиться. Ты можешь поругаться, расстаться, не звонить и не писать. Уехать на другой континент. Радоваться, что больше не общаешься. Но разве же это настоящее разделение, когда каждый день ты вспоминаешь человека, и радуешься, что ты не с ним? Это иллюзия отдельности. Оборона против несуществующих чудовищ, маски которых надеты на реальных смертных людей. При сильной обиде даже смерть не помогает. Обида на мертвых - бесполезное, но очень частое явление. А слезы тщетностям и встреча с безысходностью не так-то просты, но конечны. Они имеют свой объём и печаль имеет дно. Годы с обидой идут, но ничего не меняется. Поэтому в какой-то момент стоит начать оплакивать невозможность и встречаться с безысходностью, которую тоже можно проплакать, прожить и пройти, пробиваясь через свою гордыню к смирению. К тому, что далеко не все невозможно. Многое возможно, но не все. И некоторое, очень желанное, совершенно невозможно. Никогда не будет, не случится, не произойдёт. Не дано. Просто нет. Эмоционально холодный отец никогда не даст тепла. Мать, которая не может защитить даже себя, не защитит и тебя. Муж не станет заботиться как мать. Семья примет не все твои решения. Дети будут разбрасывать носки по квартире, даже если ты не можешь это терпеть. Это все равно будет только так. И остаётся с этим смириться. И тогда смирение открывает другие возможности. Новые пути. Принятие других как они есть. Наконец перестаешь стучать в закрытые двери и осматриваться в поисках открытых. И оказывается, что таковые есть в избытке. Перестаешь винить в своих несчастьях родителей и начинаешь доращивать себя до взрослого самостоятельно. Отстаешь от мужа, который недостаточно щедр, и учишься зарабатывать. Перестаешь быть хорошей девочкой для мамы, которая все равно не примет, и позволяешь себе жить своей жизнью. Перестаешь прессовать детей и начинаешь восхищаться их устойчивостью и жизненной силой. Заканчиваешь обижаться на жену за то, что она не заботится о тебе как-то по-особенному, и учишься заботиться о себе сам. Перестаешь пытаться исправить свое несовершенное прошлое и начинаешь замечать, как уже без помощи обидчиков, самостоятельно воспроизводишь его в настоящем. И если не можешь справиться сам, ищешь духовных учителей или терапевта, с которыми уже играешь по правилам, без обид и манипуляций. Задаешь себе непростые вопросы о том, для чего ты находишься в тех или иных отношениях. Не для того ли, чтобы возложить на других бремя заботы о себе, вместо того, чтобы, наконец, взять его себе. Не для того ли, чтобы раскидать по миру части своей личности, не собирая их воедино. И тогда начинается совсем другой путь. Другой уровень осознанности и другие результаты. У обиды один результат -