Глава 13.
Глава 13. Февраль выдался серым, сырым, с грязным месивом на перекрестках и бесконечной изморосью. На работе у Олега всё шло по заведенному кругу: сухие команды Дмитрия Витальевича, поездки по инстанциям, молчаливое ожидание у капота. С Юлей он больше не пересекался взглядами, держа глухую стену отчуждения, чтобы она окончательно успокоилась и перестала ждать подвоха. Настоящие дела, которые заставили Олега на время отложить мысли о чужой женщине, разворачивались теперь в его собственной родительской квартире. Мать Олега, Анна Фёдоровна, уже давно, как вернулась из больницы. Болезнь сильно подкосила её: двигалась она медленно, осторожно, быстро уставала, но дома больше не была одна. Вера, которая успела познакомиться с родителями Олега, стала в их доме своей, прибегала почти каждый день после работы в кафе. Она помогала по хозяйству, ходила в аптеку за лекарствами, готовила обеды и подолгу сидела в комнате Анны Фёдоровны, развлекая её разговорами. Мать Олега в ней души не чаяла, а отец, старый работяга Анатолий Степанович, постоянно повторял сыну на кухне: - Держись за Верочку, Олежка. Настоящая женщина, надежная, без нынешних городских закидонов. Со свекровью-то, вон какие теплые отношения!. В один из февральских вечеров они сидели за ужином. Вера, пытаясь угодить будущему свекру, суетливо перекладывала со сковороды лучшие куски мяса ему на тарелку, отчего Анатолий Степанович только смущенно крякал в усы, не зная, куда деть свои огромные рабочие ладони. Олег чувствовал себя немного не в своей тарелке в этой душной родительской каморке, где тишину нарушало только мерное тиканье старых настенных ходиков. Возникла неловкая заминка, когда Вера случайно задела ложкой хрустальную салатницу, и та громко звякнула на весь дом. Вера густо покраснела, пробормотав извинения, но Анна Фёдоровна лишь ласково махнула рукой. Олег сидел, ковырял вилкой остывающий гарнир и ловил себя на глухой, злой мысли: здесь всё было слишком простым, домашним и понятным, а в голове у него всё равно, как назло, торчал этот холеный, недоступный профиль Юли. Его бесило это раздвоение, эта дурная тяга к жене шефа, когда рядом сидела преданная, готовая ради него на всё Вера. Весь этот месяц он нарочно не смотрел на окна хозяйского дома, ломал себя, пытался заземлиться тут, среди старой родительской мебели, но скрытый азарт никуда не делся. Когда Вера ушла на кухню мыть посуду, Анна Фёдоровна дождалась, пока муж выйдет на балкон курить, подозвала сына и усадила рядом с собой на диван. Она долго держала его за большую, жесткую ладонь, тяжело и прерывисто дыша после недавней болезни — дыхание то и дело срывалось на свист, лицо бледнело, и она делала долгие, выматывающие паузы между словами. — Олеж… сынок, — тихо, со своей привычной станичной присказкой заговорила она, заглядывая ему в глаза и прерываясь, чтобы перевести дух. — Ты у меня… один остался… Сколько я за тебя в церкви выстояла, покуда ты на своих рубежах служил. Я вот… покуда на больничной койке лежала, думала много… Жизнь-то она короткая… видишь, как меня прижало, едва до дома дозимовала. Отец тоже… не молодеет, ноги вон совсем не носят… Тебе уже за тридцать, контракт твой военный кончился, работа денежная у Дмитрия есть. Чего вы с Верой тянете… господь с вами?