А Юля сидела рядом, механически ковыряя вилкой салат, и не слышала ни криков «Горько!»,...
А Юля сидела рядом, механически ковыряя вилкой салат, и не слышала ни криков «Горько!», ни тостов, ни грохота веселой музыки из колонок. Она видела только Олега. Тот исправно целовал Веру под крики гостей, улыбался матери, пил до дна, но Юля кожей чувствовала, что его внимание приковано только к ней. Между ними через весь этот шумный, пьяный зал кафе была натянута невидимая, раскаленная струна. Олег честно собирался начать новую жизнь, построить семью с Верой и вырастить сына, но Юлю он не отпустил. Он затащил её на свой праздник, заставил сидеть в этом душном зале среди накрахмаленных салфеток и молча смотреть, как он строит свое благополучие. И Юля, глядя на сияющую, ничего не подозревающую Веру, вдруг с ужасом поняла: этот мартовский узел завязался окончательно. Она сама пришла в его ловушку, и теперь этот хмурый боксер будет крутить её жизнью так, как ему вздумается, а её сытый, правильный муж Дмитрий Витальевич даже не заметит, как его семейная крепость будет разрушена до самого основания. Продолжение