ГЛАВА 30.
ГЛАВА 30. Марк Первые дни дома дались мне тяжело. Я будто заново знакомился с собственной квартирой, и это знакомство приносило глухую, ноющую боль. Здесь, абсолютно всё напоминало о Вере. Каждая чашка на кухне, расставленная её руками, её любимый цветок на подоконнике, даже запах её духов, который, казалось, навечно въелся в шторы гостиной на Покровке. Одиночество давило на меня, и я отчетливо понял: если останусь здесь, то просто задохнусь в этих стенах. Чтобы начать новую жизнь, как советовала Вера в своем письме, мне нужно было сжечь это старое гнездо. Решение созрело к пятнице. Я набрал номер риелтора и выставил квартиру на продажу. Половину вырученных денег я твердо решил перевести Вере — без судов, адвокатов и разделов имущества. Это был мой первый честный шаг. Я хотел купить себе другое жилье — там, где у меня не будет общего прошлого ни с кем. Через неделю я окончательно пришел в форму. Декабрьская прохлада бодрила, а ежедневная гимнастика вернула мышцам былую силу. Только легкая деревянная трость в правой руке напоминала о том, что со мной случилось три месяца назад. Я заметно похудел, осунулся, но, взглянув в зеркало перед выходом, отметил, что по-прежнему красив и статен. Болезнь убрала лишний пафос, оставив строгую, мужскую зрелость. В понедельник утром я впервые за долгое время поехал на работу. Когда я переступил порог нашего архитектурного бюро, в приемной мгновенно воцарилась тишина. Секретарь Алина выронила из рук папку с документами и замерла, широко распахнув глаза. — Марк Александрович… — прошептала она бледнея. Я коротко кивнул ей и прошел вглубь проектного зала. Мой уверенный шаг, несмотря на трость, заставил замолчать всех. Около десятка сотрудников застыли у своих кульманов и мониторов. Первым из-за стола поднялся Савельев. Наш старый конструктор медленно снял очки, всматриваясь в мое лицо, а затем на его суровых губах появилась широкая, искренняя улыбка. — Шеф пришел! — громко объявил он на весь зал. Проектный зал мгновенно взорвался шумом. Ребята побросали карандаши и планшеты, окружив меня плотным кольцом. Костя подскочил первым, крепко пожимая мне руку, девчонки-дизайнеры что-то радостно щебетали, расспрашивая про самочувствие. В этих рукопожатиях и взглядах не было прежней заискивающей угодливости — в них была настоящая, чистая человеческая радость за своего босса, который выжил и вернулся. — Рад вас видеть, команда, — я обвел их взглядом, чувствуя, как внутри разливается забытое тепло. — Хватит митинговать. Все по местам. Несите мне текущие отчеты по комплексу Шестакова. Пора возвращаться к чертежам. Коллектив споро разошелся по рабочим местам, а я прошел в свой кабинет. Здесь всё оставалось прежним, только на столе идеальный порядок — Вера позаботилась о том, чтобы дела бюро не пришли в упадок. Я сел в кресло, положил трость на край стола и открыл первую рабочую папку. Босс официально вернулся.