Но погрузиться в расчеты вентиляции мне не дали. Ровно в полдень дверь моего кабинета б...
Но погрузиться в расчеты вентиляции мне не дали. Ровно в полдень дверь моего кабинета без предупреждения распахнулась. На пороге стоял Андрей Соболев. Он зашел уверенным, тяжелым шагом, плотно закрыв за собой дверь. Я не стал вскакивать с кресла. Спокойно откинулся на спинку и положил руки на стол, внимательно разглядывая мужчину, к которому ушла моя жена. Соболев быстро подошел к моему столу, остановился напротив и открыто протянул мне руку. — Приветствую вас, господин Красовский, — его низкий голос прозвучал ровно и весомо. — Рад вашему выздоровлению и возвращению в строй. Поговорим? Я секунду помедлил, а затем твердо пожал его широкую ладонь. Жест жесткий, мужской, без лишней театральщины. — Присаживайтесь, господин Соболев, — я указал ему на стул напротив. — О чем нам разговаривать? Суд вы с Верой выиграли, авторское соавторство признано Андрей сел, расстегнул пуговицу пиджака и выложил на стол плотную синюю папку с логотипом своего холдинга. — Я приехал не злорадствовать и не выяснять отношения, Марк, — спокойно ответил он, пододвигая ко мне документы. — Прошлое оставляем за дверью. Я приехал закрыть бумажные вопросы по авторскому надзору Шестаковского объекта. Вера официально признана соавтором, но ни она, ни я не собираемся душить ваше бюро или отбирать деньги. Ваша доля в контракте неприкосновенна. Нам нужно работать дальше. Давайте вести этот проект как нормальные, цивилизованные партнеры, без личной грязи и старых обид. Шестакову нужен чистый объект, как и нам с вами. Я открыл папку, быстро пробежал глазами по пунктам соглашения. Все условия были более чем честными, холдинг Соболева даже брал на себя часть наших транспортных расходов по экспертизе. Они действительно не пытались меня обобрать. Вера просто защитила работу своей команды от безумных исков моей матери Я взял ручку и размашисто поставил свою подпись на документах. — Согласен, Андрей. Работать будем профессионально, — я закрыл папку и поднял на него прямой взгляд. — Раз уж мы закрыли деловые вопросы, ответьте на один личный. Вы действительно счастливы? Соболев посмотрел на меня без тени вызова или триумфа. Его взгляд был монолитным и чистым. — Да, Марк. Мы счастливы. И я сделаю всё, чтобы она больше никогда не плакала. Внутри у меня кольнуло, но я сдержал этот удар. Глубоко вздохнул, открыл ящик стола и достал оттуда запечатанный белый конверт, который подготовил еще утром. — Квартиру на Покровке я выставил на продажу, — сухо произнес я, аккуратно двигая конверт по столу в его сторону. — Здесь реквизиты моего счета и официальное нотариальное обязательство. Как только сделка закроется, половина рыночной стоимости жилья уйдет Вере. Это её законная доля, без судов. Передай ей это соглашение. И… береги её, Соболев. Она действительно этого достойна. Андрей молча взял конверт, спрятал его во внутренний карман пиджака и поднялся со стула. На его лице отразилось скупое мужское уважение. Он коротко кивнул мне, развернулся и стремительным шагом вышел из кабинета. Дверь закрылась. Я остался один. Посмотрел на подписанные чертежи Шестакова, взял в руки карандаш и впервые за долгое время почувствовал, что почва под моими ногами стала твердой. Я отпустил прошлое. Моя новая жизнь началась. Продолжение