Глава 20.
Глава 20. Понедельник марта встретил город плотной, промозглой мглой. Олег приехал к элитному поселку на пару минут раньше обычного, заглушил мотор и остался сидеть в темном салоне седана. После бессонной ночи глаза пекло, словно в них насыпали песку, а внутри, несмотря на работающую печку, никак не проходил тот самый зябкий, подвальный холод. Новость о беременности Веры перевернула всё вверх дном. Он обещал себе держать дистанцию, сделаться примерным семьянином, но стоило ему бросить взгляд на глухие кованые ворота хозяйского дома, как в груди снова заворочался голодный, упрямый зверь. Ровно в 7:45 ворота бесшумно поползли в стороны. Олег глубоко вздохнул, заставив лицо одеревенеть, принимая привычный вид невозмутимого исполнителя, и вышел из машины. На крыльцо Дмитрий Витальевич спустился не один. Сердце Олега сделало тяжелый, рваный толчок и замерло где-то в районе горла. Сзади шефа, кутаясь в шубу, шла Юля. Лицо её, бледное, с темными тенями под глазами, выдавало такую же тяжелую, бессонную ночь в пустом доме. Юля шла медленно, глядя строго под ноги, словно боялась оступиться на скользких ступенях крыльца. Дмитрий Витальевич, наоборот, был бодр и свеж. На ходу он громко застегивал пуговицы своего пальто, улыбался мартовскому солнцу, пробивающемуся сквозь мглу, и нес свой вечный кожаный портфель. — Здорово, Олег! — весело крикнул шеф, сбегая по ступенькам и протягивая руку для короткого, крепкого рукопожатия. — Ну как молодая жена? Не обижается, что я тебя в первый же понедельник в такую рань дергаю? Свадьба у вас знатная получилась, отец до сих пор твоего батю добрым словом поминает. — Доброе утро, Дмитрий Витальевич. Всё в порядке, работа есть работа, — Олег пожал ладонь начальника, удерживая голос в рамках сухой, деловой вежливости. — Отлично. Давай сначала Юлю до художественного салона забросим, у неё там встреча по поводу галереи, а потом сразу в министерство, — распорядился Дмитрий, доставая телефон. Олег шагнул в сторону и привычным движением распахнул заднюю дверь седана. Дмитрий Витальевич нырнул внутрь первым, тут же раскрывая на коленях папку с бумагами. Юля остановилась у открытой дверцы на долю секунды. Олег стоял в полушаге от неё, держа руку на ручке. Между ними снова, как на танцполе, вспыхнуло то самое раскаленное, опасное напряжение. Юля медленно подняла голову и впервые за это утро посмотрела ему прямо в глаза. В этом её взгляде не было прежней гордости или директорского высокомерия. Там стоял глухой, затравленный испуг женщины, которая всю ночь провела в темной столовой, сгорая от собственных мыслей. Она смотрела на его жесткое лицо, на его новую синюю рубашку, виднеющуюся из-под куртки, и Олег понял: она помнит всё. До единого слова помнит. — Доброе утро, Юлия Николаевна, — тихо, но так, чтобы шеф из глубины салона не услышал скрытого подтекста, произнес Олег. Юля ничего не ответила. Она лишь судорожно сглотнула, обдав его едва уловимым шлейфом своего парфюма, быстро скользнула на заднее сиденье и плотно прижалась к плечу своего мужа, словно искала у Дмитрия защиты от этого стоящего у дверей мужчины. Олег мягко захлопнул дверь, обошел капот и сел за руль. Мартовское утро началось, машина плавно тронулась с места, и этот невидимый узел на их троих затянулся еще на один смертельный оборот. До города доехали быстро. Юлю высадили у старинного особняка в центре, где располагалась галерея, и седан тут же рванул в сторону министерства. Следующие три часа Олег работал как автомат: парковался в узких переулках, курил на морозном ветру у гранитных ступеней ведомства и молча ждал, пока шеф подпишет очередные согласования по щебню. Дмитрий Витальевич вышел без четверти два — довольный, взмыленный, на ходу прячущий в карман дорогие очки.