Глава 21.
Глава 21. В затихшем салоне седана время словно остановилось. Мартовская метель продолжала швырять в лобовое стекло пригоршни мокрой крупы, но внутри машины, на широком кожаном диване было жарко. После этого бешеного, первобытного срыва они долго лежали неподвижно, тесно прижавшись друг к другу. Олег не выпускал её из своих тяжелых рук, а Юля, уткнувшись лицом в его хлопковую рубашку, слушала, как постепенно выравнивается его сильное, глубокое дыхание. Напряжение, которое душило её весь тот серый январь, наконец-то прорвалось наружу, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Не было ни мыслей, ни страха, ни планов на будущее — только физическое ощущение его рук на своем теле и глухое, сытое удовлетворение хищника, который наконец-то настиг свою добычу. Прошел почти час, прежде чем Олег молча отстранился, поправил одежду и перешел обратно на водительское кресло. Он повернул ключ в замке зажигания, мотор послушно заурчал, и машина плавно выехала с заснеженной обочины обратно на пустынный загородный тракт. Остаток пути до элитного поселка они проехали в абсолютном, тяжелом молчании. Но это было уже совсем другое молчание — не прежнее напряженное отчуждение двух людей, а плотная, сообщническая тишина повязанных общим грехом людей. Юля смотрела в боковое окно на пролетающие мимо серые сугробы, баюкая внутри себя пугающее, новое чувство. Ей казалось, что она вышла из своего тела и со стороны наблюдает за чужой, незнакомой женщиной, которая только что разрушила свою идеальную жизнь на заднем сиденье служебного автомобиля мужа. У высоких кованых ворот Олег затормозил ровно в четыре часа дня. В дом он заходить не стал — прекрасно понимал границы дозволенного. Сменные охранники в будке у въезда видели через стекло только привычную, упорядоченную картинку: водитель вежливо обошел капот, распахнул заднюю дверцу и галантно подал хозяйке руку, помогая ей выйти на припорошенную снегом дорожку. — До свидания, Юлия Николаевна, — спокойно, со своим обычным невозмутимым лицом произнес Олег. В его голосе не было ни капли прежней хриплой страсти, только сухой тон наемного работника. Юля лишь молча, едва заметно кивнула, не поднимая глаз, и быстро пошла по ступеням крыльца. Тяжелая дубовая дверь дома захлопнулась за её спиной, отрезая от внешнего мира. Первым делом Юля скинула шубу прямо на стул в прихожей и поднялась на второй этаж, в ванную. Ей казалось, что на её коже до сих пор горит след его пальцев. Она врубила горячую воду на полную мощность и встала под жесткие, бьющие струи душа. Горячая вода топила мартовский холод, стекала по лицу, смешиваясь с первыми, горькими слезами, и этот напор наконец-то дал ей возможность прийти в себя. Оставшись наедине со своими мыслями в стерильной белизне ванной комнаты, Юля просто не могла поверить в то, на что она только что решилась. Отрепетированный, глянцевый мир её благополучия разлетелся в пыль за какой-то час на обочине шоссе.