— Алина, пригласи ко мне Костю и Савельева. А сама свободна.
— Алина, пригласи ко мне Костю и Савельева. А сама свободна. Они вошли в кабинет буквально через пять минут. Оба были слегка напряжены — после недавнего судебного процесса соавторства они, очевидно, не знали, чего ждать от вернувшегося шефа . Савельев привычно хмурился в усы, а Костя сжимал в руках рабочую папку. Я медленно поднялся из-за стола, слегка оперся на деревянную трость и сделал два шага им навстречу. Смотреть им в глаза после всего, что произошло, было тяжело, но я не стал прятать взгляд. — Мужики, присаживайтесь, — я указал на стулья. Когда они сели, я глубоко вздохнул и продолжил уже тише, но твердо: — Мне Алина только что рассказала про ту пятницу на стройплощадке Шестакова. И про позор Вороновой, и про то, как вы вдвоем привезли дубликаты расчетов и буквально вытащили объект из петли. Спасибо вам. Спасибо, что спасли лицо нашего бюро, пока я лежал овощем. Я совершил много глупостей, пригрел в штате бездарность и едва не уничтожил то, что мы строили годами. Но теперь всё изменится. Воронова уволилась, и назад дороги ей нет. С Верой Николаевной и холдингом Соболева мы работаем в строгом, легальном партнерстве Вчера мы с Андреем Игоревичем подписали все соглашения . Суровое лицо Савельева медленно разгладилось. Он снял свои очки, аккуратно протер их и удовлетворенно хмыкнул в усы. — Ну вот, Марк Александрович, теперь мы наконец-то видим нашего прежнего шефа, — негромко, но с явным одобрением произнес старый конструктор. — За объект Шестакова не переживайте. Раз уж вы в строю, мы сегодня же передадим Вере Николаевне новые скорректированные чертежи по третьей секции. Она женщина строгая, но дело знает как никто. — Я знаю, — глухо ответил я, возвращаясь в свое кресло. — Костя, бери руководство проектной группой на себя. Савельев, контроль за монолитом за вами. Работаем в полную силу.