Глава 32
Глава 32 Марк Вторник начался с четкого, осознанного решения. Прошлое нужно было вычищать до конца, не оставляя в углах ни грамма старой грязи. Едва переступив порог своего кабинета в бюро, я повесил пальто на вешалку, сел в кресло и нажал кнопку селектора. — Алина, зайди ко мне. Срочно. Секретарь вошла через минуту, держа наготове блокнот. Я посмотрел на нее холодным, собранным взглядом. — Принеси мне личное дело Лики Вороновой, — жестко произнес я. — И подготовь официальный приказ об её увольнении по статье за систематическое нарушение трудовой дисциплины и несоответствие занимаемой должности. Я не хочу видеть эту гражданку в своем бюро с сегодняшнего дня. Алина удивленно моргнула, опустила блокнот и как-то странно, с легкой жалостью посмотрела на меня. — Марк Александрович… Так она давно сама уволилась. Когда вы еще были в больнице и прогнозы были неутешительные. Написала заявление по собственному желанию, забрала трудовую книжку и в тот же день улетела. В бюро поговаривают, что на море, отец ей купил какую-то путевку , не знаю. Я на секунду замер. Новость ударила по самолюбию, но внутри не дрогнуло ничего. Лика Воронова осталась верна себе — сбежала, как только запахло жареным и счета бюро временно заблокировали. — Причина? — сухо спросил я, откидываясь на спинку кресла. — Что было в заявлении? — В заявлении-то стандартно, — Алина замялась, переминаясь с ноги на ногу. — Но вы же понимаете… На самом деле она просто не выдержала. Сказала, что смертельно устала от этого от проекта Шестакова и от вечной суеты. А на самом деле, Марк Александрович, там ведь позор был на всю стройплощадку. Я подобрался, внимательно глядя на секретаря: — Конкретнее, Алина. Что произошло на объекте? — Так перед судом еще, когда Виктор Данилович Шестаков рвал и метал из-за фундамента, Лику отправили на площадку с чертежами, она же курировала этот проект, туда же приехала Вера Николаевна с Андреем Игоревичем. Вера Николаевна развернула схемы и начала задавать Вороновой прямые вопросы по технологическим узлам, по несущим нагрузкам пилонов, которые Лика якобы сама считала. А Лика… она и двух слов связать не смогла. Стояла, хлопала ресницами и лепетала какую-то чушь. Прорабы над ней в голос смеялись. Вера Николаевна уже просто не знала, что делать, у нее руки опускались от такой вопиющей некомпетентности в нашем бюро. Если бы не Костя и наш ангел Савельев, которые вовремя приехали с дубликатами расчетов и буквально спасли ситуацию перед Шестаковым, контракт был бы разорван в тот же день. Вот Воронова и сбежала, поняв, что её дутая компетентность раскрыта. Я слушал Алину, и мне казалось, что меня облили ледяной водой. Позор. Абсолютный, профессиональный позор моего бюро, который Вера и мои конструкторы разгребали своими руками, пока я лежал без чувств. И эту посредственность, эту пустышку Лику я когда-то считал перспективным архитектором и ради нее разрушил свою семью?